Я отсекаю все лишнее

Микеланджело Буонарроти

В Википедии есть статьяRime

Микела́нджело де Франче́ско де Нери́ де Миниа́то де́ль Се́ра и Лодо́вико ди Леона́рдо ди Буонарро́ти Симо́ни (итал. Michelangelo di Francesci di Neri di Miniato del Sera i Lodovico di Leonardo di Buonarroti Simoni); 1475—1564) — великий итальянский скульптор, живописец, архитектор, поэт, мыслитель.

Цитаты

  • Если чистая любовь, если безграничное уважение, если общая судьба объединяют два любящих сердца; если злой рок, преследуя одного, ранит и другого; если один ум, одна воля управляет двумя сердцами; если одна душа в двух телесных оболочках достигла бессмертия и крылья её достаточно сильны, чтобы вознести обоих к небу; если любовь золотой своей стрелой разом пронзила и жжёт грудь обоим; если один любит другого и ни один из двух не любит себя; если высшее счастье и радость для них — стремиться к одной цели; если вся любовь на свете не составила бы и сотой доли той любви, той веры, что их связует, — неужто же мгновение досады может разрушить и развязать такие узы?
  • Живопись ревнива и не терпит соперниц; она заменяет мне жену и доставляет совершенно достаточно домашних хлопот. Моими детьми будут мои произведения.
  • Я еще ничего не могу, зато я умею учиться.
  • Я беру камень и отсекаю всё лишнее. (В ответ на вопрос: «Как вы делаете свои скульптуры?»)
  • Совершенство складывается из мелочей. Мелочи создают совершенство, а совершенство — не мелочь.
  • Пусть мессер да Винчи, незаконный сын трактирной служанки, корчит из себя белоручку и неженку. Я – потомок древнего рода, не стыжусь моей работы, не брезгаю потом и грязью, как простой поденщик. Что же касается до преимуществ ваяния или живописи, то это спор нелепый: искусства все равны, вытекая из одного источника и стремясь к одной цели. А ежели тот, кто утверждает, будто бы живопись благороднее ваяния, столь же сведущ и в других предметах, о которых берется судить, то едва ли он смыслит в них больше, чем моя судомойка.
  • Циркуль следует иметь в глазу, а не в руке, ибо рука работает, а глаз судит.
  • Тот, кто идет за другими, никогда их не перегонит, а тот, кто сам не умеет хорошо сделать, не сумеет хорошо воспользоваться и чужим.
  • Одолеть ничтожество – победа не велика.

Цитаты о Микеланджело

    Пускай велик небесный Рафаэль,
    Любимец бога скал, Буонарроти,
    Да Винчи, колдовской вкусивший хмель,
    Челлини, давший бронзе тайну плоти.

    — Николай Гумилёв, «Фра Беато Анджелико», 1912
    1. Роллан Р. Жизнь Микеланджело. — Москва: Эксмо, 2006. — 640 с. — ISBN 5-699-14819-1
    2. Мережковский Д. С. Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи.. — Москва: 1990.
    3. 3,0 3,1 3,2 Джорджо Вазари Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих.. — Италия: 1550.
    4. Н. Гумилёв. Собрание сочинений в четырёх томах / Под редакцией проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. — Вашингтон: Изд. книжного магазина Victor Kamkin, Inc., 1962 г.

    Я беру глыбу мрамора и отсекаю от нее все лишнее

    Слова итальянского скульптора, художника Микеланджело Буонаротти (1475 — 1564). На вопрос «Как вам удается создавать такие великолепные статуи?» он ответил именно этой фразой.

    На английском языке приводятся более полные версии его мыслей на эту тему:

    «In every block of marble I see a statue as plain as though it stood before me, shaped and perfect in attitude and action. I have only to hew away the rough walls that imprison the lovely apparition to reveal it to the other eyes as mine see it» — в каждом куске мрамора я вижу статую так ясно, как будто она стоит передо мной. Мне остается только отсечь грубые стены, которые скрывают прекрасное видение, чтобы обнаружить его для других.

    «Every block of stone has a statue inside it and it is the task of the sculptor to discover it» — каждый кусок камня имеет статую внутри себя и задача скульптора обнаружить ее.

    «I saw the angel in the marble and carved until I set him free» — Я видел ангела в куске мрамора и вырезал пока не освободил его.

    Изображения

    Давид. Микельанджело Буанаротти (1475-1564)

    Примеры

    Чехов Антон Павлович (1860 – 1904)

    Письмо E. M. ШАВРОВОЙ-ЮСТ 17 мая 1897 г. Мелихово:

    «Недостаток у Вас один, крупный, по-моему, недостаток, — это то, что Вы не отделываете, отчего Ваши вещи местами кажутся растянутыми, загроможденными, в них нет той компактности, которая делает живыми короткие вещи. В Ваших повестях есть ум, есть талант, есть беллетристика, но недостаточно искусства. Вы правильно лепите фигуру, но не пластично, Вы не хотите или ленитесь удалить резцом все лишнее. Ведь сделать из мрамора лицо, — это значит удалить из этого куска то, что не есть лицо.»

    Дополнительно

    Внешние ссылки

    michelangelo-gallery.com — сайт о Микеланджело (анг.)

    Бруно Уолпот. Гиперреалистичные

    скульптуры

    Неисчерпаемый источник вдохновения для художников разных эпох – человеческое тело. Итальянский скульптор Бруно Уолпот (Bruno Walpoth) поддерживает эту тенденцию. Он создает свои работы из дерева. Его скульптуры представляют собой фигуры людей в натуральную величину. Персонажи практически невозможно отличить от настоящих живых мужчин, женщин и детей.

    А чтобы они выглядели совсем «натурально», автор использует древесину липы, потому что именно она близка к цвету кожи человека. Герои Бруно очень эмоциональны, их лица выражают задумчивость, умиротворенность, радость, печаль.

    Для того чтобы зрители смогли глубже проникнуть во внутренний мир персонажей, Бруно Уолпот избегает «лишних» деталей: на его творениях минимум одежды, а многие из них совсем обнажены.

    Удивительно, что большинство скульптур словно замерли в ожидании. В них практически отсутствует динамика. В работах Уолпота не встретишь интересных поз, выставляющих людей из дерева в выгодном свете. От этого они становятся лишь ближе к зрителю, который видит в них себя – стоящего в очереди, замершего во время прогулки по парке или, быть может, перед окном в собственной квартире. На этом фоне намного ярче играют эмоции, написанные на лицах скульптур.

    Я беру камень и отсекаю всё лишнее (с)

    Именно так великий Микеланджело создавал свои скульптуры.
    Именно так нужно делать, если вы хотите проявить свою внутреннюю суть – то есть, найти себя!
    А отсекать от себя лишнее всегда больно…

    Люди почему-то думают, что для развития им нужны тепличные условия и счастливая жизнь. На самом же деле, тепличные условия, везение и прочее – это по части Юпитера, который может обласкать таким образом своего избранника.
    Но далеко ли такой любимец богов уйдёт? Или так и будет всю жизнь сидеть на попе ровно в своей светлой и уютной теплице? Сколько талантливых людей зарыли свои таланты в землю, ибо им всё слишком легко давалось? Что досталось даром, мы не ценим!
    Развитие скорее обеспечивается Сатурном, который (незаслуженно, на мой взгляд) прозвали «Большое зло», ибо он лишает, ограничивает, вынуждает страдать, бороться, вести жизнь суровую и аскетическую – то бишь, отсекать от себя всё лишнее! Идти через боль, через страх, через «не могу» и «не хочу».
    И, как ни странно, планета в изгнании, то есть, в неуютном для себя знаке, может проявляться даже сильнее, чем та же планета в собственном «доме», где она, казалось бы, сильнее всего – а потому что вот здесь у человека болит, он вынужден вот этим заниматься, направлять туда усилия и внимание.
    Напряжённые аспекты в гороскопе опять же вынуждают к тому же – к движению, к развитию, к приложению усилий. Тау-квадраты рулят! 😉
    А потому для всех, желающих расти и двигаться вперёд:
    ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВЕТЕР, СБИВАЮЩИЙ С НОГ!
    Да здравствует ветер, сбивающий с ног!
    Да здравствует бешенство чуждых стихий!
    Я молод, отважен, и путь мой далёк,
    И муза, смеясь, мне диктует стихи.
    Я верю в себя, я верю в друзей
    И смело пойду по дороге своей.
    …Но в кровь стёрты ноги, и сорван штурвал,
    И сломаны мачты, и порваны снасти.
    А я одинок и смертельно устал,
    И хочется мне лишь покоя и счастья.
    Я плакал от боли, не в силах подняться,
    Хоть клялся когда-то себе не сломаться!
    …Возвращаться к себе.
    Возвращаться!
    Через годы, потери и раны,
    Через слёзы и мнимые драмы,
    Через грозы и дальние страны,
    Но всегда – всегда! – возвращаться!
    Улыбаться сквозь боль и усталость,
    Выпрямляться под тяжестью ноши:
    Чем бы плаванье ни кончалось –
    Выбор сделан, и жребий брошен!
    Я вставал.
    Начинал всё сначала.
    И опять затихал в бессильи.
    Море било меня и ласкало,
    Ветер рвал и дарил мне крылья.
    Круг за кругом и день за днём
    Я шагал непростым путём.
    …Заживали кровавые раны,
    И дубела шрамами кожа.
    Отступать – всегда слишком рано,
    Умереть – никогда не поздно!
    Жизнь прекрасна, и путь мой далёк –
    Так да здравствует ветер, сбивающий с ног!

    masterok

    Мраморная драпировка выглядит очень необычно — особенно по контрасту с материалом — и производит сильное впечатление. Не отрицая этого факта (а наоборот — всячески восхищаясь вместе со всеми изяществом работы и трудолюбием мастера), всё же хотел бы заметить: на самом деле это — всего лишь технический приём, и только. В удачном исполнении и к месту он весьма действенен — может подчеркнуть (а порой и прямо создать) нужное впечатление, но и переоценивать его тоже не следует. И в скульптуре, и в живописи таких приёмов достаточно много, но в их использовании обязательно следует учитывать целесообразность их использования и то, что сами по себе они могут не только помочь, но и навредить.
    Пожалуй, для иллюстрации приведу два примера (а то рассуждение получается очень уж общим):
    Данилушко вскоре за ту новую чашу принялся. Хитрости в ней многое множество. Чуть неладно ударил, — пропала работа, снова начинай. Ну, глаз у Данилушки верный, рука смелая, силы хватает — хорошо идет дело. Одно ему не по нраву — трудности много, а красоты ровно и вовсе нет. Говорил Прокопьичу, а он только удивился:
    — Тебе-то что? Придумали — значит, им надо. Мало ли я всяких штук выточил да вырезал, а куда они — толком и не знаю.

    Прокопьич вовсе забеспокоился, а Данилушко и говорит:
    — Чаша мне покою не дает. Охота так ее сделать, чтобы камень полную силу имел.
    Прокопьич давай отговаривать:
    — На что она тебе далась? Сыты ведь, чего еще? Пущай бары тешатся, как им любо. Нас бы только не задевали. Придумают какой узор — сделаем, а навстречу-то им зачем лезть? Лишний хомут надевать — только и всего.
    Ну, Данилушко на своем стоит.
    — Не для барина, — говорит, — стараюсь. Не могу из головы выбросить ту чашу. Вижу, поди-ко, какой у нас камень, а мы что с ним делаем? Точим да режем, да полер наводим и вовсе ни к чему. Вот мне и припало желанье так сделать, чтобы полную силу камня самому поглядеть и людям показать.
    По времени отошел Данилушко, сел опять за ту чашу, по барскому-то чертежу. Работает, а сам посмеивается:
    — Лента каменная с дырками, каемочка резная…

    Ну, сделал Данилушко чашу по барскому чертежу. Приказчику, конечно, не сказали, а дома у себя гулянку маленькую придумал сделать. Катя — невеста-то — с родителями пришла, еще которые… из мастеров же малахитных больше. Катя дивится на чашу.
    — Как, — говорит, — только ты ухитрился узор такой вырезать и камня нигде не обломил! До чего все гладко да чисто обточено!
    Мастера тоже одобряют:
    — В аккурат-де по чертежу. Придраться не к чему. Чисто сработано. Лучше не сделать, да и скоро. Так-то работать станешь — пожалуй, нам тяжело за тобой тянуться.
    Данилушко слушал-слушал, да и говорит:
    — То и горе, что похаять нечем. Гладко да ровно, узор чистый, резьба по чертежу, а красота где? Вон цветок… самый что ни есть плохонький, а глядишь на него — сердце радуется. Ну, а эта чаша кого обрадует? На что она? Кто поглядит, всяк, как вон Катенька, подивится, какой-де у мастера глаз да рука, как у него терпенья хватило нигде камень не обломить.
    — А где оплошал, — смеются мастера, — там подклеил да полером прикрыл, и концов не найдешь.
    — Вот-вот… А где, спрашиваю, красота камня? Тут прожилка прошла, а ты на ней дырки сверлишь да цветочки режешь. На что они тут? Порча ведь это камня. А камень-то какой! Первый камень! Понимаете, первый!
    Горячиться стал. Выпил, видно, маленько.
    Мастера и говорят Данилушке, что ему Прокопьич не раз говаривал:
    — Камень — камень и есть. Что с ним сделаешь? Наше дело такое — точить да резать.

    Прокопьич и другие мастера сметили дело, давай старого мастера на смех подымать:
    — Выживаться из ума, дедушко, стал. Сказки сказываешь. Парня зря с пути сбиваешь.
    Старик разгорячился, по столу стукнул:
    — Есть такой цветок! Парень правду говорит: камень мы не разумеем. В том цветке красота показана.
    П. Бажов «Каменный цветок»
    Это — что касаемо одной стороны — материала. Для мрамора с его относительно однородной (изоморфной) структурой оно не слишком актуально (хотя — бывает) — как и для металла или гипса, для других же «структурных» горных пород или дерева — часто определяюще.
    Кроме того — имеется и другая сторона — сама фигура, задумка художника или ожидаемое впечатление, которое статуя должна произвести.
    (всё не уместилось — продолжение далее…)

    Воображаемое интервью с Микеланджело – о его шедеврах и точном глазомере, сладости любви и врагах, татуировке и желаниях

    Внимательно читал письма, сонеты и записи маэстро – Сергей Стельмашонок
    Маэстро Микеланджело де Франческо де Нери де Миниато дель Сера и Лодовико ди Леонардо ди Буонарроти Симони… Скажите, когда вы впервые подходите к белоснежной глыбе мрамора, то сразу видите в ней 3D-модель своего скульптурного шедевра?
    Я просто беру камень и отсекаю всё лишнее. Так, увидев ангела в куске мрамора, я резал камень, пока не освободил его.
    Французский путешественник, присутствовавший при вашей работе в мастерской, написал, что одним ударом вы откалываете куски мрамора в три-четыре пальца толщиной и так точно в намеченном месте, что если еще немного удалить камня, то можно испортить всю работу. Как вам удается создавать совершенство «на глазок»?
    Что ж… Циркуль следует иметь в глазу, а не в руке, ибо рука работает, а глаз судит.
    Вы тщательно-внимательны к деталям…
    Совершенство складывается из мелочей. Мелочи создают совершенство, а совершенство – не мелочь.
    Позвольте личный вопрос: вы одиноки всю жизнь и лишь раз позволили себе влюбиться – я говорю о маркизе Пескара. Причем вы получили от нее безумную ответную любовь и до сих пор храните множество ее писем, исполненных самого чистого и сладчайшего чувства. Вы и сами написали для нее множество талантливых сонетов… Почему же вам не довелось познать счастье жизни с любимой?
    Искусство ревниво и не терпит соперниц; оно заменяет мне жену и доставляет совершенно достаточно домашних хлопот. Моими детьми будут мои произведения.
    Как думаете, если один влюбленный оступился, возможно ли получить прощение?
    Если чистая любовь, если безграничное уважение, если общая судьба объединяют два любящих сердца; если один ум, одна воля управляет двумя сердцами; если одна душа в двух телесных оболочках достигла бессмертия и крылья ее достаточно сильны, чтобы вознести обоих к небу; если любовь золотой своей стрелой разом пронзила и жжет грудь обоим; если один любит другого и ни один из двух не любит себя; если высшее счастье и радость для них – стремиться к одной цели; если вся любовь на свете не составила бы и сотой доли той любви, той веры, что их связует, – неужто же мгновение досады может разрушить и развязать такие узы?
    Есть ли лекарство от любви?
    Рассуждая о любви, я заключаю, что ничто другое не может нас защитить от нее лучше, чем мысль о смерти. Эта мысль – единственное, что позволяет нам познать самих себя, сохранить наше единство, не давая похитить себя ни родственникам, ни друзьям, ни сильным мира сего, ни тщеславию, ни алчности, ни порокам, ни грехам.
    В свою очередь, любую боль, коварство, гнев, напасть осилим мы, вооружась любовью…
    Однажды вы заявили: «Не родился еще такой человек, который, как я, был бы так склонен любить людей». Меж тем многие историки нашего времени гадают, отчего вы в таких контрах с великим живописцем Рафаэлем и признанным мегагением Леонардо до Винчи?
    Ну, Рафаэль – все, что он имел в искусстве, получил от меня.
    А что касается да Винчи… то пусть этот незаконный сын трактирной служанки корчит из себя белоручку и неженку. Я, потомок древнего рода, не стыжусь моей работы, не брезгую потом и грязью, как простой поденщик. Касаемо же преимуществ живописи перед ваянием, о которых он говорит, то это спор нелепый: искусства все равны, вытекая из одного источника и стремясь к одной цели. И ежели тот, кто утверждает, будто бы живопись благороднее ваяния, столь же сведущ и в других предметах, о которых берется судить, то едва ли он смыслит в них больше, чем моя судомойка.
    Вы очень суровы к собратьям по арт-цеху….
    Тот, кто идет за другими, никогда их не перегонит, а тот, кто сам не умеет хорошо сделать, не сумеет хорошо воспользоваться и чужим. Да-с, тот, кто привык сопровождать, никогда не будет впереди.
    Извечный спор – что круче, скульптура или живопись, продолжается и по сей день…
    Мне всегда казалось, что скульптура – светоч живописи и что между ними та же разница, что между солнцем и луной.
    Я разумею под скульптурой то искусство, которое осуществляется в силу убавления; искусство же, которое осуществляется путем прибавления, подобно живописи.
    Если бы вам предложили сделать татуировку, что бы вы написали на своем теле?
    «Я еще ничего не могу, зато я умею учиться» (смеется)
    Вы, конечно, знаете, что на вашем надгробии написано «Микеладжело Буонарроти из древнего рода Симони, скульптор, живописец и архитектор. Всеобщей славой окружен, прожил 88 лет 11 месяцев 15 дней». А какую эпитафию вы бы хотели там видеть?
    «Благодарение Богу за то, что я всегда желал большего, чем мог достичь».
    Жаль, что вы в свое время были лишены достижений современной цивилизации – я говорю не только об интернете или смартфонах, но и о таких мелочах, как меняющие дизайн на ходу умные кроссовки, левитирующие светильники, а также (это предмет нашей особой гордости) все более популярные в мире белорусские хай-тек новации…
    Красивая вещь никогда не дает так много боли, как и неспособность слышать и видеть её.
    Как вы себя сейчас чувствуете?
    Я чувствую себя хорошо только тогда, когда я с долотом в руке.
    Так как вы не очень-то жалуете современников, есть ли у вас стандартное проклятие для недругов?
    Врагу желаю не смерти, но вынужденного безделья.
    Вы вспоминаете о детстве?
    Все хорошее в моем таланте получено мною от мягкого климата родного нашего Карпаччо, где из молока кормилицы извлек я резец и молот, которыми создаю статуи.
    В чем ваше главное желание сейчас?
    Хочу хотеть того, что не хочу
    — Конец —