Цитаты нила геймана

25 чертовски правдивых цитат Нила Геймана

  1. Не только счастливых концов не существует — концов вообще не существует.
  2. Зло, как правило, не дремлет и, соответственно, плохо понимает, почему вообще кто-то должен спать.
  3. История учит нас по меньшей мере тому, что хуже может быть всегда.
  4. Самый мудрый способ начать совместную жизнь с молодым человеком — это не ссориться с его матерью.
  5. Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни переехал, ты берешь с собой себя.
  6. Все люди творят одно и то же. Им может казаться, что они грешат неповторимо, но по большей части в их мелких пакостях нет ничего оригинального.
  7. Идеи убить сложнее, чем людей, но в конечном итоге их можно убить.
  8. Город без книжного магазина и не город вовсе, если хотите знать мое мнение. Он сколько угодно может звать себя городом, но, если в нем нет книжного, он сам знает, что ни одной живой души ему не обмануть.
  9. Неприятности трусливы — они никогда не ходят поодиночке, а собираются в стаи и атакуют все разом.
  10. Звать кошек — такое же бесполезное занятие, как звать ураган.
  11. В большинстве книг о ведьмовстве написано, что ведьмы работают нагишом. Это потому, что большинство книг о ведьмовстве написали мужчины.
  12. Действительно опасные люди, что бы они ни творили, верят, что творят добро, и ни секунды в этом не сомневаются. Тем и опасны.
  13. Взрослые идут нахоженными тропами. Дети разведывают новые.
  14. Нет слепцов хуже, чем те, кто не желает слушать.
  15. Города все равно что люди: хорошее состояние кишечника первостепенно для их жизнедеятельности.
  16. Многое трудно простить, но однажды ты оборачиваешься, а у тебя никого не осталось.
  17. Кто-то сказал, что цивилизацию от варварства отделяют двадцать четыре часа и два приема пищи.
  18. Люди почему-то считают, что мера или острота боли зависят от силы удара. Дело не в том, насколько силен удар. Дело в том, куда он придется.
  19. Даже и на самом дне бывают ямы, в которые можно упасть.
  20. Дьявол вряд ли кого-нибудь когда-нибудь заставлял. Нужды не было.
  21. Самый короткий путь — иногда самый долгий.
  22. Человеческую историю гораздо легче понять, если уяснить себе: большинство великих побед и трагедий произошло не потому, что их виновники были по натуре своей плохими или хорошими. Они по натуре своей были людьми.
  23. Придя в мир, полный неприятностей и опасностей, человек посвящает львиную долю энергии тому, чтобы сделать его еще хуже.
  24. Свобода верить означает свободу верить и в правое дело, и в неправое. Точно так же, как свобода говорить дает тебе право хранить молчание.
  25. — Но, когда мы победим, жить станет лучше!
    — Но не так интересно.

День полный жизни

(Для Р.Карцева и В.Ильченко)
Сидят двое — мрачные, с головной болью.
— А потом куда мы пошли?
— Домой.
— Ну пришли домой…
— Не сразу. Сначала зашли в мебельный магазин.
— Да?.. А чего? Я хотел купить чего… или чего?
— Чего купить. Вы там хотели раздеться и к ним в шкаф повесить.
— Ну?
— А они не давали.
— Ну?
— Ну, у них ваш зуб остался.
— Да… (щупает) ты смотри. А рукав где?
— В музее.
— Чего?
— А у них кровать стояла, царская, что ли, вы себе стелить начали.
— А чего это все синее.
— Они протокол составляли, а вы не давали.
— Ну и чего?
— Ну и чернила выпили.
— Ага… Ну спасибо, проясняется. (Вынимает из кармана гирлянду лампочек и шариков.) Наверное, на елку налетел.
— Да нет… Сейчас лето.
— Да?.. А то тут буквы какие-то. Чувствую, давит. (Вынимает буквы ГАСТРО.)
— Реклама, наверное. Вы с кем-то спорили, что вы альпинист.
— Какой я альпинист?
— Разве поймешь. Вы по-немецки говорили.
— По-немецки… И немцы меня понимали?
— Наверное… Они тоже русские, кроме того — выпимши.
— Да… А кто ты такой?
— Так, Витя…
— Витя… Мы что, с тобой в школе учились?
— Не…
— А что, работаем вместе?
— Не… Мы только вчера познакомились.
— А?.. Ты Костя?
— Не — Витя.
— Ну ладно… Повеселились, на работу надо.
— Не надо. Вы уволились.
— Когда?
— Вчера… Вы ходили к директору домой…
— И ты ходил?
— Ну да… Я же вам денег одолжил.
— Много?
— Сорок рублей. Вы их своим друзьям отдали.
— Каким друзьям? Ты их запомнил?
— Не… На вокзале, они уезжали.
— А я что, их провожал?
— Я думал, они вас провожают. Вначале вы сели в вагон — они вас целовали, потом они сели — вы их целовали.
— А поезд куда ушел?
— Да быстро ушел…
— Ну ладно… Домой попробую. (Встает, вынимает буквы НОМ.)
— Чего вам дома делать? Вы жене сказали, что уходите к Зине.
— К какой Зине?
— Не знаю. Вон ваши вещи я помог перенести с милиционером.
— С милиционером?
— Ну, у которого вы коляску оторвали.
— Он с ребенком был?
— С мотоциклом.
— Ну ладно, я пойду все-таки. Мне молоко надо было купить…
— Как же вы пойдете?
— Спасибо, что приютил. Сколько у тебя можно сидеть?
— Во-первых, вы не у меня сидите, а во-вторых, сколько дадут, столько и будете сидеть. Это уже от нас не зависит!

А потом куда надо впадали..

Описанное ниже путешествие не рекомендуется повторять лицам с недостаточной физической подготовкой, беременным женщинам, детям, пенсионерам, коренным петербуржцам, гостям Города-на-Неве… Его вообще не рекомендуется повторять никому — достаточно того, что я уже совершил эту глупость. Хотя о совершенном не жалею ни капельки.

…Мое любимое с детских лет место в Питере — небольшой кусочек между Марсовым полем и Спасом на Крови, там, где от Фонтанки начинается Мойка, а от Мойки — канал Грибоедова. Сколько бы там ни было народу, а я подозреваю, что не одинок в любви к этому месту, тут всегда как-то несуетно, размеренно и красиво. А в этот раз и народу не было — вечер, погода гадкая…

1001

Вот тут-то и пришла в голову мысль: здесь речки, задающие тон всему облику Питера, начинаются — а где и как они заканчиваются? Карта говорила, что где-то в промзоне, куда нормального человека калачом не заманишь. Но, видимо, нормальность — не мой конек, и на следующее утро я поперся совершать великие географические открытия.

Идея была проста — пройти по границе, которую «просто туристу» не пересечь, где питерские речки-каналы ныряют за заборы и колючую проволоку и, скрытые от глаз праздных зевак, спокойно впадают в Финский залив. Карта этого района не обезображена станциями метро, потому заброска на маршрут и уход с него заняли едва ли не больше времени, нежели собственно «пограничное хождение». Но — гулять так гулять!

Для начала сразу глянем на карту, которой у меня, к слову, с собой не было. Установка была проста — вдоль забора или любого другого препятствия, не позволяющего пересечь вышеназванную границу.

0

Стартом я выбрал станцию метро «Технологический институт» — мне показалось, что именно отсюда путь к Фонтанке наиболее очевиден. И вот я вышел из подземелья, оглядываюсь…

0

Вот впереди тот самый Технологический институт, а нам — налево, по 1-й Красноармейской, мимо Троицкого собора и по Троицкому же проспекту

00

Вот так, никуда не сворачивая и особо не спеша — солнышко светит, ветра нет — и доходим до набережной Фонтанки.

0

И дальше, по тому же левому берегу, на который вышли вначале. Надо сказать, что Питер никогда не производил на меня впечатления портового города, несмотря на изобилие морской тематики на каждом шагу. Но все-таки Санкт-Петербург не порт, все-таки по духу своему он — имперская столица. И вот за поворотом, пройдя пешеходный Английский мост, я все-таки увидел, что «запахло морем». Понятно, что глупость, но это именно так — увидел, как запахло, поскольку собственно морем в Питере отродясь не пахло.

0

Между мной и возвышающимися над горизонтом портовыми кранами оставался всего один мост, тяжеловесный такой, гранитный, XVIII века рождения — Старо-Калинкин.

0

А перед мостом, на противоположном берегу Фонтанки, заканчивал свой путь по городу канал Грибоедова. Ему, надо сказать, повезло — все набережные его на всем протяжении доступны для туристов, а вот Фонтанка сразу за мостом была украшена вывеской «Адмиралтейские верфи» над проходной. Прежде чем выходить на намеченный маршрут, обратил внимание на потрясающе тонкий — в одно окно — дом. Ну да, это «утюг», дальше он расширяется. Но с реки смотрится сильно необычно, согласитесь.

0

А после моста я свернул в проулок, на который выходит фасад легендарной питерской «Корабелки» — кораблестроительного института. Здание тяжеловесное и какое-то неумытое — не могу подобрать другого слова.

0

Впрочем, дальше неумытого было много. «Корабелка» расположена на Лоцманской улице, повернув в конце которой направо (слева — забор!), выходим на реку Пряжку. Закаканные собаками берега, обычная питерская застройка справа, обычная промзона — слева. Через Пряжку — пешеходный мост к небольшому жилому кварталу. Перейдя через мост, я покинул Галерный остров и попал на Матисов остров. Тут всё Матисово — и мост, и переулок, и даже гостиница, но о ней позже. Матис, по легенде, был жившим тут мельником. Он сдал Петру Первому какие-то важные шведские секреты, за что получил от царя охранную грамоту, а от потомков — свое место в питерской топонимике. Тут же улица Александра Блока. Неужели жил тут? Нет, но по близости, на другом берегу речки Пряжки, действительно жил — улица Декабристов, 57. Минут пять ходьбы, если кому интересно. Вот улица Александра Блока со стороны Пряжки.

0

Дальше наш путь опять идет вдоль реки Пряжки. В территорию «Адмиралтейских верфей» вклинивается территория довольно пафосной с виду гостиницы «Матисов домик».

0

А потом какая-то недействующая часовня красного кирпича и… территория психиатрической больницы, в миру известной как «Пряжка». За психбольницей — очередная проходная «Адмиралтейских верфей» и исчезающая в их недрах Мойка, на которую мы уже вышли.

0

Мы (то есть я, конечно — вы же за мной благоразумно не пошли) на левом берегу, завод на правом. Тут царственный Питер. Ну, не царственный, так великокняжеский:

0

Это дворец Великого Князя Алексея Александровича — сына императора Александра II. В конце XIX века Великий Князь был начальником морского ведомства. Ныне в его очень красивом и нетипичном дворце расположен Дом музыки. А на другом берегу Мойки, аккурат перед воротами с золочеными вензелями, пейзаж куда более привычный российскому глазу:

0 0

Вот так незаметно я оказался уже во вполне туристических местах — выше по Мойке (тут не ошибитесь, читая ребенку вслух — не «выше помойки», а так, как я написал) виден острый краснокирпичный угол Новой Голландии, будущего центра мировой культуры и другого всякого-разного, обещанного губернаторами Санкт-Петербурга. Пока вход на остров закрыт, там что-то делают. Я не поленился включить в свой маршрут небольшую петельку вдоль Новой Голландии. Вот этот портал, на мой взгляд, незаслуженно задвинутая на задний план достопримечательность Питера. Через него в док, расположенный внутри маленького острова, по идее может войти средних размеров парусник.

0

Впечатляющее сооружение, для которого просто не хватает пространства вокруг. Но каждый может прийти сюда (три минуты ходьбы от Мариинского театра) и пофантазировать, как потрясающе красиво мог бы выглядеть этот портал при соответствующем антураже. Мог бы…

С угла Новой Голландии вдали уже видать финиш «пограничного» маршрута — Английская набережная.

0

По дороге пересекаю Галерную улицу, через арку между Сенатом и Синодом смотрящую на шпиль Адмиралтейства. За спиной — очередная проходная «Адмиралтейских верфей», судя по всему — главная.

0

Ну и всё — через несколько шагов вдруг начинается ветер, а это значит — Нева. Справа — Благовещенский мост, который в памяти навек уже останется мостом Лейтенанта Шмидта, напротив — приметная Успенская церковь.

0

А слева — вселяющая надежду табличка, что забор, хотя бы в этом месте — не вечен. И что туристы в конце концов смогут дорваться до кораблей, которые тут строили и ремонтировали больше трехсот лет. Там, за забором, история не менее интересная, нежели с этой его стороны — там появилась «Аврора», а также огромное количество других разных кораблей и судов, а также подводных лодок.

0

Для того, чтобы вернуться к метро, идем по Английской набережной — Исаакий. Адмиралтейство… Ближайшая станция — как раз «Адмиралтейская» в начале Невского проспекта. Открыта недавно — Яндекс еще не нанес ее на свою карту.

Идя по набережной, нашел отличный ракурс для ленивых фотографов, не желающих снимать каждый объект отдельно и желающих запихать побольше в одну карточку. Вот, дарю — тут можно даже посоревноваться, кто больше приметных объектов назовет: