Традиции викторианской эпохи

Викторианская эпоха, или эпоха правления королевы Виктории (1837-1901) была странным временем, когда ломались одни традиции и зарождались другие – странные и отталкивающие. Возможно, причина состояла в том, что англичане без ума от своих королей, а со смертью мужа Виктории, принца Альберта в 1861 в стране начался повсеместный непрекращающийся траур. В условиях вечной скорби, на смерть близкого человека начинаешь смотреть уже под другим углом. То, что сейчас наводит ужас и вызывает неприятное шевеление волос на голове, тогда было неочевидной, но нормой…

Внимание: статья содержит шокирующие кадры, не рекомендуется к просмотру посетителям сайта до 18 лет, а также людям с травмируемой психикой!

Посмертные портреты

Вплоть до 1839 года портреты писали кистью по холсту (или дереву) – дело это было долгое и затратное, доступное отнюдь не каждому, но с изобретением дагерротипа обзавестись собственным портретом, или портретом близких и любимых – стало доступным почти каждому. Правда средний класс часто об этом не задумывался, и хватался за голову только после того, как члены семьи «играли в ящик».

Большой популярностью начали пользоваться портреты пост-мортем. А с изобретением carte de visite в середине века, фотографии можно было отпечатать в каком угодно количестве и раздавать всем близким и далеким родственникам и друзьям.

Учитывая высокую детскую смертность, фото-постмортем младенцев всех возрастов стали пользоваться особенной популярностью. В то время подобные изображения не воспринимались, как табу, а были своего рода нормой.

Идея посмертных фотографий так замечательно прижилась, что, в итоге вышла на новый уровень. Фотографы пытались добавить портретам «жизни», и трупы снимались в окружении семьи.

Покойным детям совали в руки их любимые игрушки, а глаза насильно открывали и чем-нибудь подпирали, чтобы случайно не захлопнулись в процессе небыстрой съемки. Иногда ученики фотографа дорисовывали трупу розовые щеки.

Печальные украшения

Единственным приемлемым для женщин было ношение в качестве траурных украшений изделий из бурого каменного угля – темный и мрачный он должен был олицетворять собой тоску по ушедшим. Ювелиры, надо сказать, за изделия из угля брали ничуть не меньше денег, чем за украшения с рубинами или изумрудами.

Это носили на первом этапе траура. Год-полтора. На втором, женщина могла себе позволить надеть какие-то ювелирные украшения. Но с одной оговоркой – они должны были содержать в себе волосы. Человеческие. Волосы с головы покойного.

Броши, браслеты, кольца, цепочки, все делалось из волос – иногда их включали в золотое или серебряное украшение, иногда само украшение было сделано исключительно из волос, обрезанных с трупа.

Вдова обязана была носить тяжелую черную вуаль, скрывавшую ее лицо в первые три месяца после смерти мужа. После трех месяцев вуаль разрешено было поднимать на шляпу, что, конечно, существенно облегчало передвижение женщин в пространстве.

Через траурную вуаль не видно было практически ничего. С вуалью на шляпе женщина ходила еще девять месяцев. В общей сложности женщина не имела права снять траур в течение двух лет. Но большинство, вместе с королевой, предпочитало не снимать его до конца жизни.

Дома с привидениями

Когда кто-то из членов семьи умирал, зеркала в доме занавешивали темной тканью. Эта норма отчего-то прижилась и в России, но не в таких глобальных временных рамках – в викторианской Англии зеркала держали закрытыми минимум год.

Если в доме падало и разбивалось зеркало – это считалось верным признаком того, что кто-то в семье обязательно на днях умрет. А если кто-то все же умирал, часы во всем доме останавливали ровно в момент его смерти. Люди искренне верили, что, если этого не сделать, то это принесет новые смерти и неприятности.

А вот выносили мертвецов из дома головой вперед, чтобы за ним «не последовали» остальные члены семьи.

При всем этом, особой популярностью в викторианскую эпоху пользовались гробы с колокольчиками. Вот, вроде бы, умер и умер, но на всякий случай трупы не хоронили почти неделю, да и потом вешали над могилой колокольчик, на случай, если покойный окажется по стечению обстоятельств жив и здоров и, очнувшись в могиле, сможет сообщить всему свету, что его надо выкопать.

Страх быть похороненным заживо был настолько велик, что колокольчики крепили на всякий случай ко всем, кого закапывали в землю, даже к трупу с явными следами разложения. Чтобы совсем облегчить потенциальному живому задачу, колокольчик соединяли цепочкой с кольцом, которое одевали на указательный палец покойного.

Ну, и на закуску – совершенно нереальные фотографии людей без головы викторианской эпохи. Если верить всяческим архивам – такой способ фотоманипуляций стоял ровно на втором месте после постмортем-фото. Черт их разберет этих англичан…

10 траурных традиций викторианской эпохи, которые сегодня кажутся более, чем странными


Королева Виктория — законодательница траурной моды в Англии.

Время с 1837 по 1901 год в Англии вошло в историю как время правления королевы Виктории. Когда скончался её муж принц Альберт, королева надела траур и не снимала его до конца своих дней. Она больше не связывала себя узами брака и одна воспитывала своих дочерей. Подданные восхищались этим романтическим трагизмом, смерть внезапно стала модной, а скорбь по близким приобрела необычные формы.

1. Экстравагантные желания


Траур в викторианскую эпоху: экстравагантные желания.

Безусловно, большинство людей викторианской эпохи не были одержимы мыслью о собственной смерти, но траур был в моде. Чтобы быть в тренде викторианцы при жизнь оставляли инструкции о том, каким должен быть их погребальный обряд, даже если они были совершенно здоровы. Зная, что эти письма и завещания будут сохранены их семьями навсегда, они оформляли свои «посмертные желания», как будто писали какие-то поэмы, уточняя все подробности, которые приходили в голову.
К примеру, женщина по имени Мэри Дрю написала целую книгу инструкций о том, что делать после ее смерти. У нее случился выкидыш, и она умерла в больнице. Ее последняя воля и завещание были подробно расписаны на 56 страницах.
В викторианскую эпоху получение памятных вещей, которые когда-то принадлежали мертвым, было чрезвычайно важным. Подавляющим большинством предметов, которые завещала Мэри, были украшения для подруг и книги для мужчин. А для друзей, на которых не хватило ничего ценного, Мэри завещала пряди своих волос.

2. Ювелирные изделия из волос


Траур в викторианскую эпоху: ювелирные изделия из волос.

Королева Виктория всегда носила с собой, никогда не снимая, медальон с прядью волос своего покойного мужа принца Альберта. Вскоре эта «мода» распространилась на всех — многие люди носили с собой пряди волос, которые когда-то принадлежали их близким. А самым лучшим способом сделать это считалось превратить волосы в украшения.
С годами люди стали более креативными в создании украшений из волос. Они начали сплетать волосы в замысловатые конструкции, украшая ими броши, серьги и ожерелья. Иногда они даже делали целые венки из волос, собранных у нескольких умерших возлюбленных. Поскольку волосы очень устойчивы к распаду, украшения из них до сих пор замечательно сохранились в музеях.

3. Траурные кольца


Траур в викторианскую эпоху: траурные кольца.

Хотя можно было сделать украшения из волос, даже если смерть близкого человека была внезапной и неожиданной, для некоторых людей этого было недостаточно. Но если было известно, что человек умрет в течение нескольких месяцев, иногда даже заказывали специальные украшения по этому случаю. К примеру, Аде Лавлейс был диагностирован рак в 1852 году. В то время это был абсолютный смертный приговор.
Поэтому Ада заказала специальные кольца с гравировкой для своего мужа и старшей дочери. На кольце мужа она написала, что надеется, что их души будут связаны вечно. Несмотря на то, что Ада не очень хорошо ладила с дочерью, на ее кольце она заказала гравировку надписи, что она уважает ее «искренность». Для двух младших сыновей женщина оставила деньги, попросив их купить себе кольца в ее честь. Миссис Лавлейс была не единственным человеком, который заказывал траурные кольца. Документы и дневники викторианской эпохи рассказывают истории о специальных кольцах, которые люди носили ежедневно.

4. Траурное платье


Траур в викторианскую эпоху: траурное платье.

Всякий раз, когда кто-то умирал, семья была социально обязана носить полностью черную одежду каждый день в течение назначенного периода траура. Одежда называлась «траурным платьем» и была символом для остального мира, что люди, носящие ее, испытывают грусть и нуждаются в том, чтобы их оставили в покое. Люди, чьи близкие недавно умерли, как ожидается, не появлялись на вечеринках или других социальных мероприятиях.
Если кто-то, чьи близкие недавно умерли, появлялся на публике в одежде, которая выглядела слишком красочной и веселой, это было признаком неуважения. В 1875 году писателем по имени Кейт Норман Макдональд была опубликована брошюра, в которой утверждалось, что подобная традиция была глупой. Несмотря на это, традиция ношения траурного платья продолжалась еще несколько десятилетий.

5. Траурное белье


Траур в викторианскую эпоху: траурное белье.

Во время викторианской эпохи после похорон близких носили не только траурное платье. Женщины носили все черное вплоть до нижнего белья. В то время смерть считалась не просто модной, она была сексуальной. Женщины использовали мышьяк и опиум, чтобы выглядеть очень бледно и почти «при смерти», потому что женщины, умирающие от туберкулеза, считались очень красивыми. А сочетания этой смертельно-белой кожи с черным бельем было достаточно, чтобы вызвать у людей дикую страсть.
Во время викторианской эпохи люди были очень чопорными и сдержанными на людях, и весьма извращенными без «лишних глаз». Белое нижнее белье считалось признаком невиновности, и обычно использовалось для первой сексуальной встречи женщины в ее брачную ночь. После викторианской эпохи люди стали более откровенно относиться к своей сексуальности, а черное белье стало восприниматься как более эротическое и сексуально агрессивное.

6. Посмертные фотографии


Траур в викторианскую эпоху: посмертные фотографии.

Поскольку фотография стала впервые доступна даже людям среднего класса в викторианскую эпоху, люди почувствовали необходимость помнить, как выглядели их близкие, прежде чем их навеки зароют в могиле. На то время из-за долгой экспозиции для того, чтобы сделать снимок, человеку нужно было оставаться совершенно неподвижным в течение очень долгого времени, поэтому почти все на старых фотографиях хмурились или имели расслабленное выражение лица. Фотографировать мертвых было намного легче. Еще одной тенденцией в викторианскую эпоху была «фотография с духом».
Размытые образы другого человека или лица того же субъекта как бы плавали в воздухе перед тем, кого фотографировали. У сына королевы Виктории, Артура, была «фотография с духом». Во время длительной экспозиции его няня наклонилась перед объективом, пытаясь поправить одежду Артура, и оказалась полупрозрачной на снимке.
Люди, которые занимались оккультизмом, полагали, что призраки нашли способ показать себя посредством фотографии. В Национальном музее науки и средств массовой информации есть коллекция фотографий с духами викторианской эпохи. К концу XIX века люди поняли, что на самом деле это не призраки, но они все равно продолжали делать такие фото для забавы.

7. Эскизы


Траур в викторианскую эпоху: эскизы.

Не каждая семья могла позволить себе фотографию своего мертвого любимого человека, а некоторые по-прежнему предпочитали рисовать портреты. Художник по имени Джон Колкотт Хорсли добровольно посещал морг, чтобы нарисовать эскизы недавно умерших детей. Многие семьи были слишком бедны, чтобы оплачивать фотографии или профессиональные портреты.
Если он узнавал, что в городе умер ребенок, то Хорсли быстро отправлялся в морг, чтобы успеть зарисовать ребенка, пока его лицевые мышцы еще были расслабленными, и это выглядело больше похоже на то, что ребенок мирно спал, а не был мертв.
Хорсли написал в своем дневнике: «Я считаю своим долгом делать это. На самом деле, если бы я, то кто бы еще делал подобное». Когда умер собственный отец Джона, первое, что он сделал, это вытащил свой альбом. Другие художники делали эскизы членов семьи, пока они были еще живы (к примеру, если люди болели туберкулезом или любой другой болезнью, которая считалась в основном смертным приговором).

8. Скульптурные изображения и посмертные маски


Траур в викторианскую эпоху: скульптурные изображения и посмертные маски.

Когда умер муж королевы Виктории, она заказала его потрясающе похожее скульптурное изображение из черного мрамора, которое было размещено в резиденции Фрогмор-хаус. Она всегда находила утешение и спокойствие, смотря на скульптуру любимого. Когда королева Виктория в конце концов умерла, ее похоронили вместе с принцем Альбертом, а на надгробии установили скульптурное изображение из белого алебастра.
В то время богатые семьи часто заказывали алебастровые изображения своих близких. Статуи для семейных гробниц делали на основе фотографий, снятых почти сразу после смерти. Иногда даже после смерти с лица человека делали посмертную маску, чтобы затем изваять еще более похожую скульптуру.

9. Похоронные куклы


Траур в викторианскую эпоху: похоронные куклы.

Как правило, перед похоронами человека держали некоторое время в открытом гробу, чтобы близкие могли с ним попрощаться в последний раз. Тем не менее, многие люди просто не могли видеть своих мертвых детей. Они заказывали восковые куклы, которые выглядели как их дети, даже использовали настоящие волосы с их головы.
При определенных обстоятельствах (к примеру, если ребенок был мертворожденным, это был выкидыш или ребенок умирал где-то вне дома), то вместо его тела хоронили восковое чучело. Детская смертность была гораздо более распространена во время викторианской эпохи.

10. Конверты и карты памяти


Траур в викторианскую эпоху: конверты и карты памяти.

В викторианскую эпоху, если кому-то приходило письмо в белом конверте с черной рамкой, то он знал, что это уведомление о чьей-то смерти. В произведениях Шарлотты Бронте и Чарльза Диккенса подобные конверты с траурной рамкой описываются довольно часто. Идея заключалась в том, чтобы люди знали наперед о трагическом уведомлении в конверте и имели возможность открыть его наедине.
Внутри такhttps://kulturologia.ru/blogs/editrecord/?recordid=36861#их конвертов не всегда были именно письма. Иногда семьи платили за продуманные «карты памяти» с вычурными изображениями. Когда умирал ребенок, карты памяти делали на белой бумаге, чтобы символизировать утерю невинной жизни, а при смерти взрослого их делали на черной бумаге.


Перед наступлением нового года самое время узнать про рождественские вольности — неизвестные традиции и развлечения викторианской Англии.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Нравы викторианской Англии

Викторианская эпоха охватила большую часть 19 века. Практически в каждой сфере жизни произошли кардинальные перемены. Это было время процветания, широкой империалистической экспансии и великих политических реформ. При этом доведенная до абсурда добродетель и ограничения контрастировали с широким распространением проституции и детского труда.

Простым англичанам жилось нелегко. (pinterest.com)

В хибары бедняков набивалось столько людей, что ни о какой гигиене или санитарных нормах речи быть не могло. Часто совместное проживание на малой площади большого количества мужчин и женщин приводило к очень ранней проституции.

Жизнь работяг. (pinterest.com)

В доме же обывателя среднего класса главным местом была гостиная. Это была самая большая, дорого украшенная и презентабельная комната. Еще бы, ведь по ней судили о семье.

Классический интерьер приличного дома. (pinterest.com)
Жизнь трущоб. (pinterest.com)

Предшествующие Виктории поколения Ганноверов вели весьма распутный образ жизни: незаконные дети, алкоголизм, распутство. Престиж британской монархии был низок. Королеве пришлось выправлять ситуацию. Хотя, говорят, что она коллекционировала изображения обнаженной мужской натуры.

Жертвы моды. (pinterest.com)
Семейный портрет. (pinterest.com)
Мода викторианской эпохи. (pinterest.com)

Мужчины и женщины обязаны были забыть, что у них есть тело. Ухаживания состояли из ритуальных бесед и символических жестов. Слова о теле и чувствах заменялись эвфемизмами (например, конечности вместо рук и ног). Девушкам не полагалось ничего знать о сексе и деторождении. Представители среднего класса обладали уверенностью в том, что процветание — это вознаграждение за добродетель. Доведенное до крайности пуританство семейной жизни порождало чувство вины и лицемерие.

Английская семья в Индии, 1880. (pinterest.com)
Продавщицы цветов. (pinterest.com)

Надо сказать, суровые правила не распространялись на простой люд. Крестьяне, рабочие, мелкие торговцы, моряки и солдаты жили в антисанитарии, нищете и тесноте. Требовать от них соблюдения викторианской морали было бы просто смешно.

Жизнь бедняков. (pinterest.com)

Одежда была сложна и изысканна. Для каждого случая был предусмотрен конкретный фасон. Главными героями гардероба женщин были кринолин и корсет. И если первый могли позволить себе только состоятельные дамы, то второй носили женщины всех классов.

Модницы. (pinterest.com)
В ванной. (pinterest.com)
Викторианская мода. (pinterest.com)
Спиритический сеанс. (pinterest.com)
Англичане вызывают духов. (pinterest.com)

С изобретением дагерротипа люди начали заказывать портреты. Правда, с непривычки вспоминали о том, что хотят изображение родственников уже после их кончины. Поэтому были распространены посмертные портреты. С ростом популярности этого жанра фотографы пытались добавить картинкам «жизни»: трупы снимались в окружении семьи, глаза насильно открывали, дорисовывали розовые щеки. Другая мода — портреты без головы, причем заказывали их для себя еще живые люди.

В викторианскую эпоху фото выглядели специфически. (pinterest.com)
Прославленное английское чувство юмора. (pinterest.com)

Беспредел приличий: секс и гигиена в Викторианскую эпоху.

Писатель и историк Тереза О’Нилл недавно представила любопытную работу «Руководство по сексу, манерам и премудростям замужества для викторианской леди», где собраны советы для семейных дам, живших на рубеже XIX—XX веков. Современные глянцевые издания окрестили бы это руководство как-то так: «N способов внести разнообразие в супружескую жизнь».
В этом пособии приторно-пуританское невежество удивительно сочетается с раскованностью и тайными желаниями, которые поглощали наших предков. Вот какими были представления о сексе и морали в Викторианскую эпоху. Куда нам до них!

Один из первых советов, упомянутых в книге, гласит: упаси господи женщине заниматься сексом стоя или в коленно-локтевой позе.
Эксперты предупреждает:»Такой половой акт принесет ей только боль. А дамы деликатного телосложения и хрупкой конституции могут даже быть смертельно травмированы подобным образом».
Идеальным считался супруг, который приближается к жене только с ее позволения и лишь в целях зачатия потомства.
Женщинам Викторианской эпохи также не советовали заниматься сексом в состоянии алкогольного опьянения, ведь: «Дети, зачатые пьяными родителями, вероятно, будут поражены идиотизмом и страдать многочисленными нервными недугами». Также дамам не рекомендовалось заниматься сексом после того, как они плотно поели, поскольку это может быть чревато инсультом или сердечным приступом.
О’Нилл так определяет идею написания своей книги: «Я хотела пригласить моего читателя прикоснуться к ночной сорочке викторианской дамы, вообразить себе запах гниющей Темзы и вкус свежего голубиного мяса. Для меня это не только прошлое, это наша история, и она абсолютно реальна».
Кроме правил поведения в интимной сфере и советов по ухаживанию, в книге рассматриваются правила гигиены.
Обескураживает тот факт, что викторианское общество считало непристойным ежедневное мытье промежности. Шаговой шов в панталонах был открыт, что было очень удобно и практично в то время. Тема женского белья была запретной в приличном обществе.
Раздевание перед половым актом требовало помощи со стороны мужчины. Поднять все эти юбки и развязать корсет — непосильная задача для одного человека.
Ты наверняка немало наслышан о викторианской антисанитарии. Действительно, далеко не у всех была собственная ванна с горячей водой. Простолюдины считали, что омывание тела в горячей воде приведет к заражению разного рода болячками. Ванны были только у очень состоятельных людей. Но и они принимали ванну в одежде. Одно время баня в Европе была объявлена рассадником чумы. К сожалению, это было правдой.
Даже в богатых домах обычно стоял жуткий запах. Из-за отсутствия канализации большинство людей ХVIII века справляли нужду прямо в комнате, а содержимое горшка выбрасывали через окно. И даже когда появились туалеты во дворе, люди всё равно использовали по ночам горшки.

Что-то наподобие дезодорантов в современной Европе появилось только в 1880-х годах. Чтобы избавиться от запаха пота, богачи в прямом смысле этого слова обливали себя духами, но таким образом не всегда удавалось замаскировать запах немытого тела.
Патрик Зюскинд в своем знаменитом «Парфюмере» так описывает смрад, стоявший в Европе: «Улицы провоняли дерьмом, задние дворы воняли мочой, лестничные клетки воняли гниющим деревом и крысиным пометом, кухни — порченым углем и бараньим жиром; непроветриваемые комнаты воняли затхлой пылью, спальни — жирными простынями, сырыми пружинными матрасами и едким сладковатым запахом ночных горшков. Из каминов воняло серой, из кожевенных мастерских воняло едкой щелочью, из боен воняла свернувшаяся кровь. Люди воняли потом и нестиранной одеждой, изо рта воняло гнилыми зубами, из их животов — луковым супом, а от тел, если они уже не были достаточно молоды, старым сыром, и кислым молоком, и онкологическими болезнями. Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Крестьянин вонял как и священник, ученик ремесленника – как жена мастера, воняло все дворянство, и даже король вонял, как дикое животное, а королева, как старая коза, и летом, и зимой».
Все эти факты вызывают шок и возмущение, однако в сочетании со жгучим сарказмом это пособие читается легко и вызывает улыбку. Разумеется, о многом, что на самом деле присходило в спальнях викторианских господ, умалчивается в этой книге. Остается лишь об этом догадываться…
В Викторианскую эпоху имели хождение настоящие эротические и порнографические литературные произведения вроде «My Secret Life». Существовал даже порножурнал «The Pearl»… Но викторианский кодекс поведения, на самом-то деле, требовал не отсутствие у человека грехов – главное было, чтобы о них не было известно в обществе.
Жизнерадостная 19-летняя девица, взошедшая в 1837 году на британский престол, едва ли предполагала, какие ассоциации будет вызывать ее имя сотню лет спустя. И ведь викторианская эпоха была далеко не худшим временем в британской истории — литература расцветала, экономика и наука бурно развивались, колониальная империя достигла пика своего могущества… Однако же едва ли не первое, что приходит на ум, когда слышишь имя этой королевы – «викторианская мораль».
Нынешнее отношение к этому феномену в лучшем случае — ироническое, чаще – откровенно негативное. В английском языке слово «Victorian» до сих пор является синонимом для понятий «ханжеский», «лицемерный». Хотя эпоха, названная именем королевы, была мало связана с ее личностью. Социальный символ «Ее Величество королева Виктория» обозначал не ее личные воззрения, но базовые ценности времени – монархию, церковь, семью. И ценности эти постулированы были еще до того, как на Викторию была возложена корона.
Королева Виктория, принц Альберт и девять их детей
Период ее правления (1837-1901 годы) для внутренней жизни Англии был временем спокойного переваривания после грандиозного обжорства. Предыдущие века были наполнены революциями, бунтами, наполеоновскими войнами, колониальными захватами… Да и касательно собственно морали – британское общество в предшествующие времена отнюдь не отличалось чрезмерной строгостью нравов и чопорностью поведения.
Англичане понимали толк в радостях жизни и предавались им вполне необузданно – за исключением не слишком затянувшегося периода существования в стране мощного пуританского движения (на время превратившего Англию в республику). Но с восстановлением монархии наступил длительный период изрядного послабления нравов.
Предшествующие Виктории поколения Ганноверов вели весьма распутный образ жизни. К примеру, король Уильям IV, дядя Виктории, не скрывал, что у него было десять незаконных детей. Георг IV так же слыл ловеласом (несмотря на то, что обхват его талии достигал 1,5 метра.), алкоголиком, к тому же вогнал королевский дом в громадные долги.
Престиж британской монархии был в тот период как никогда низок – и о чем бы сама Виктория ни мечтала, время толкало ее к принципиально иной стратегии поведения. Не она требовала от общества высокой нравственности – общество требовало этого от нее. Монарх, как известно – заложник своего положения… А ведь были причины полагать, что она унаследовала чрезвычайно страстный темперамент Ганноверов. Например, коллекционировала изображения обнаженной мужской натуры… Одну картину даже подарила мужу, принцу Альберту – и больше никогда подобного не делала…
Муж ей достался вполне соответствующий веяниям времени. Альберт придерживался настолько пуританских взглядов, что «чувствовал физическое недомогание при простой мысли о супружеской измене». В этом он был прямой противоположностью своим ближайшим родственникам: родители развелись; отец, герцог Саксен-Кобург-Готский Эрнст I, был просто феерическим бабником, не пропускавшим ни юбки — равно как и брат Альберта, герцог Эрнст II.
Викторианский кодекс поведения — это декларация всех мыслимых добродетелей. Трудолюбие, пунктуальность, умеренность, хозяйственность et cetera… На самом деле, все эти принципы никто не подсчитывал и не формулировал. Самое краткое изложение их сути содержится, как ни странно, в романе американки Маргарет Митчелл «Унесенные ветром»: «От вас требуют, чтобы вы делали тысячу каких-то ненужных вещей только потому, что так делалось всегда»…
Конечно, представление о том, что «так делалось всегда» было ложью. Но в любом обществе, внезапно охваченном борьбой за нравственность, взгляд на прошлое приобретает «китайский акцент»: история представляется не такой, какая она была, а такой, какой должна была быть.
The Last Day in the Old Home (1862), Robert Braithwaite Martineau
Особо жестокие гонения викторианство возводило на чувственность. Мужчины и женщины обязаны были забыть, что у них есть тело. Единственными его участками, которые разрешалось открывать в доме, были кисти рук и лицо. На улице мужчина без высокого стоячего воротничка и галстука, женщина без перчаток считались голыми. Вся Европа давно уже застегивала штаны на пуговицы, и только в Англии пользовались веревочками и шнурками.
Существовало огромное количество эвфемизмов, к примеру, называть руки и ноги иначе, как «конечностями» было очень неприлично. О чувствах и эмоциях писали и говорили в основном языком цветов. Изгиб шеи подстреленной птички на натюрморте воспринимался так же, как сейчас эротическая фотография (неудивительно, что предложить за обедом женщине птичью ножку считалось грубостью)…
В застолье соблюдался принцип «разделения полов»: по окончании трапезы женщины удалялись, мужчины оставались выкурить сигару, пропустить стаканчик портвейна и потолковать. Кстати, обычай покидать компанию не прощаясь («уход по-английски») действительно существовал, однако в Англии его называли «уходом по-шотландски» (в Шотландии — «уходом по-французски», а во Франции — «уходом по-русски»).
Мода 1889 года
Открытые проявления симпатии между мужчиной и женщиной категорически запрещались. Правила повседневного общения рекомендовали супругам при посторонних обращаться друг к другу официально (мистер такой-то, миссис такая-то), дабы нравственность окружающих не страдала от игривости тона. Верхом развязности считалась попытка заговорить с незнакомым человеком.
Слово «любовь» табуировалось полностью. Пределом откровенности в объяснениях был пароль «Могу ли я надеяться?» с отзывом «Я должна подумать».
Ухаживания состояли из ритуальных бесед и символических жестов. К примеру, знаком приязни было милостивое позволение молодому человеку нести молитвенник юной леди по возвращении с воскресной службы.
Девушка считалась скомпрометированной, если на минуту оставалась наедине с мужчиной. Вдовец вынужден был либо разъезжаться со взрослой незамужней дочерью, либо нанимать в дом компаньонку – в противном случае его заподозрили бы в кровосмешении.
Девушкам не полагалось ничего знать о сексе и деторождении. Неудивительно, что первая брачная ночь нередко становилась для женщины трагедией – вплоть до попыток суицида.
Беременная женщина являла собой зрелище, безмерно оскорблявшее викторианскую нравственность. Она запиралась в четырех стенах, скрывала «позор» от себя самой с помощью платья особого покроя. Упаси боже упомянуть в разговоре, что она «pregnant» – только «in interesting situation» или «in happy waiting».
Считалось, что заболевшей женщине достойнее умереть, чем позволить врачу-мужчине произвести над ней «постыдные» медицинские манипуляции. Врачебные кабинеты были оборудованы глухими ширмами с отверстием для одной руки, дабы медик мог пощупать пульс или коснуться лба пациентки для определения жара.
Fading Away (1858), Henry Peach Robinson
Статистический факт: в 1830-1870 годах около 40% англичанок оставались незамужними, хотя недостатка в мужчинах не наблюдалось. И дело тут не только в трудностях ухаживания — дело упиралось еще и в сословно-групповые предрассудки: понятие мезальянса (неравного брака) было доведено до абсурда.
Кто кому пара и не пара – решалось на уровне сложной алгебраической задачи. Так, соединить узами брака отпрысков двух аристократических семейств мог помешать конфликт, случившийся между их предками в XV веке. Преуспевающий сельский торговец не смел выдать свою дочь за сына дворецкого, ибо представитель «старших господских слуг» даже без гроша за душой на социальной лестнице стоял неизмеримо выше лавочника.
Впрочем, суровые викторианские правила внедрялись в английское общество лишь до уровня нижних слоев среднего класса. Простой люд – крестьяне, фабричные рабочие, мелкие торговцы, моряки и солдаты — жили совсем иначе. Это в высшем обществе дети были невинными ангелочками, коих надо было всячески оберегать от мира – дети из низших социальных слоев начинали работать на шахтах или фабриках уже в 5-6 лет… Что уж говорить про остальные стороны жизни. Про всякие политесы в отношениях полов простой люд и слыхом не слыхивал…

Впрочем, и в высшем обществе все было не так просто. В нем имели хождение настоящие эротические и порнографические литературные произведения вроде «My Secret Life». Существовал даже порножурнал «The Pearl»… Но ведь викторианский кодекс поведения, на самом-то деле требовал не отсутствие у человека грехов – главное было, чтобы о них не было известно в обществе.
Родившись чуть раньше воцарения Ее Величества, викторианство и умерло прежде нее. Это хорошо прослеживается по английской литературе. Три сестры Бронте – законченные зрелые викторианки. Поздний Диккенс зафиксировал приметы разрушения викторианского кодекса. А Шоу и Уэллс описали уже только «кентервильское привидение» викторианской эпохи. Особенно примечательной фигурой был Уэллс: автор популярных романов был отчаянный, первостатейный бабник. И гордился этим.
И не смотря ни на что:
Находка историков в архивах Стэнфордского университета помогла узнать интересные подробности интимной жизни представительниц прекрасного пола викторианской эпохи. Судя по анкетам, заполненными в те времена, 78% женщин в 19 веке хотели секса в той же степени, что и мужчины.

Стоячие мертвецы

Смотришь порой на викторианские фотографии, и дрожь берёт — какие они странные и нередко чудовищные в прямом смысле этого слова. Снимки мёртвых людей, загримированных и закреплённых так, чтобы казаться живыми; изображения физических недостатков и травм; коллажи с отрезанными головами и «призраки», снятые на длительной выдержке. Кому и зачем нужны были эти фотографии? Давайте полистаем старинный альбом и попытаемся найти объяснение содержимому его страниц.

Осторожно, в статье присутствуют шокирующие иллюстрации

Фотографии мёртвых людей — это очень популярная и растиражированная история. В Сети можно найти много подобных подборок: красивые, нарядные мужчины, женщины и — чаще всего — дети с закрытыми глазами полусидят или лежат в окружении живых родственников. Далеко не всегда можно догадаться, что центральный герой композиции уже в лучшем мире. Такие снимки были широко распространены в Европе и Америке второй половины XIX века. Книги мёртвых действительно существовали, были даже фотографы, специализировавшиеся на запечатлении мертвецов — и по отдельности, и в кругу ещё здравствующих членов семьи. Чаще всего снимали детей и стариков, крайне редко фотографировали молодых покойников.

На этом семейном снимке крайняя слева девочка мертва

Объяснение этой традиции, распространённой с 1860-х по начало 1910-х, крайне простое. В те времена собственных фотокамер почти ни у кого не было, дагеротипия, а после коллодионная фотография были сложными технологиями и требовали профессионального подхода. Частных снимков почти не делалось, работа фотографа была престижной и требовала высокой квалификации, поэтому очень неплохо оплачивалась.

Трудно поверить, но мертвы обе девочки. Хорошо просматриваются опоры подставок за их ногами

Поход в студию для семейного фотоснимка был делом дорогостоящим, а уж приглашение фотографа на дом могли себе позволить только обеспеченные люди. К фотографированию готовились заранее, наводили причёски, надевали лучшие костюмы — именно поэтому люди на снимках XIX века кажутся такими горделивыми и красивыми. Они просто очень старательно позировали. Вспомните, например, знаменитую фотографию «Дикой банды» Бутча Кэссиди (справа): разыскиваемые преступники одеты с иголочки, в новенькие костюмы и котелки, выглядят как настоящие денди и не стесняются сниматься. Почему? Да потому что фотограф получил хороший гонорар, а не лишённый самолюбия Кэссиди хотел иметь красивое фото своей организации. Банки и поезда эти люди грабили в совсем другом виде.

Так вот, из-за высоких цен на снимки и сложности процесса многих просто не успевали сфотографировать при жизни. Особенно это касалось детей — детская смертность в XIX веке была чудовищной и при этом совершенно привычной. Семьи были большими, в среднем 2-3 из 10 детей умирали от болезней в отсутствие антибиотиков, вакцин и других современных средств. Старики тоже при жизни снимались редко — во времена их молодости фотографии не было, а в старости им было уже не до того.

В результате люди спохватывались, что у них нет семейных фотографий, только после смерти кого-либо из близких. Тут же спешно нанимали фотографа, тело напомаживали и усаживали в «живую» позу. Нередко такие снимки были вообще единственными, где был запечатлён покойный. Умерших среднего возраста, от 20 до 60, снимали гораздо реже, потому что они обычно успевали сфотографироваться при жизни.

Здесь глаза мёртвой девушки не нарисованы, а зафиксированы в открытом положении

Фотографы хорошо зарабатывали на таком жанре. Существовало множество хитростей и приспособлений, которые позволяли выдать мертвеца за живого человека. Например, специализированные (запатентованные!) подпорки для придания мёртвому естественной позы — хотя чаще делали фотографию, где покойник имитировал спящего. В глаза вставлялись распорки, а зрачки поворачивали, чтобы умерший «смотрел в камеру». Иногда о том, что на снимке мертвец, догадаться было вообще невозможно, разве что по едва заметному штативу у его ног.

Порой фотографии известных покойников распродавались как сувениры: например, в 1882 году, посмотрев на выставленное в назидательных целях тело убитого грабителя Джесси Джеймса, можно было на выходе купить фотографию его трупа.

Жанр пошёл на спад уже в начале XX века, а к 1920-м годам исчез окончательно. Распространились компактные личные камеры, съёмка стала повсеместной и дешёвой, трудно было найти человека, ни разу не попадавшего в объектив. А нам на память осталось множество кошмарных фотографий. Впрочем, многие из них кажутся очень элегантными и интересными, пока ты не догадываешься, что изображённые на них викторианские красавицы мертвы.

Помимо подставки, состояние главного героя выдают нарисованные поверх снимка выпученные глаза
Трудно поверить, но мертвы обе девочки. Хорошо просматриваются опоры подставок за их ногами

Спрятанные матери

У многих детей не было прижизненных снимков потому, что ребёнка трудно ровно усадить и заставить не дёргаться. А выдержки в те времена были очень долгими. Если нужно было сфотографировать ребёнка одного, без матери, фотографы XIX века использовали простой трюк. Мать садилась на стул, и её тщательно драпировали, накрывая руки, лицо, ноги, как будто она предмет мебели. Ребёнка сажали на колени матери, где он мог какое-то время вести себя прилично. При этом со стороны фотографа всё выглядело так, как будто на снимке никого, кроме ребёнка, нет.

Правда, если присмотреться, эти фотографии создают жуткое ощущение. Заметно, что под покрывалом, в темноте неподвижно сидит человек. Кажется, что он вот-вот выпрыгнет и сожрёт ничего не подозревающее невинное дитя.

Викторианский фотошоп


23 мая 1878 года молодой британский фотограф Сэмюэл Кей Балбирни из Брайтона (Суссекс, Великобритания) разместил в газете Brighton Daily News объявление, которое впоследствии стало знаменитым и породило целый жанр фотоманипуляций. Оно гласило: «Фотографии духов: леди и джентльмены на фотографиях будут летать в воздухе в компании столов, стульев и музыкальных инструментов! Безголовые фотографии: леди и джентльмены на снимках будут держать в руках собственные головы! Фотографии карликов и гигантов: это действительно смешно!»

Фотографов в Брайтоне хватало, а Балбирни, открывший фотостудию, хотел выделиться. И он изобрёл способ фотоманипуляции, основанный на совмещении нескольких негативов. По сути, это стало предтечей современного фотошопа. Как ни странно, идея Балбирни не снискала успеха. Привыкшие к традиционной фотосъёмке жители Брайтона не спешили сниматься в безголовом или летающем виде. Через два года фотограф закрыл студию и ушёл служить армейским врачом.



Но, как ни странно, дело его продолжало жить. Немногие фотографии, сделанные Балбирни, расползлись не только по частным альбомам заказчиков, но и по газетам. В результате простейшую манипуляцию с негативами освоили десятки фотографов в Англии и за её пределами. «Безголовые портреты» стали популярным жанром фотосъёмки и оставались в моде до 1910-х.

К слову, скорее всего, не Балбирни был изобретателем технологии. Известна как минимум одна «безголовая фотография», сделанная в 1875 году, до открытия студии, другим мастером из Брайтона, Уильямом Генри Уилером, — он держал фотосалон на Хайстрит. Но Уилер не рекламировал свой «фотошоп» так открыто, как Балбирни, и не стал родоначальником нового направления.

Взрывающийся мул

Самая известная безголовая фотография принадлежит не человеку, а мулу. Причём у мула на ней действительно нет головы! Сделал её британский фотограф Чарльз Харпер Беннетт 6 июня 1881 года исключительно в научных целях.

Беннетт был сыном суррейского шляпника, но в 1870-х решил открыть бизнес по продаже фотооборудования. В 1878 году, пытаясь найти способ сократить выдержку, он понял, что коллодионный процесс ускорить никак не получится и нужен кардинально новый состав эмульсии для мгновенного закрепления изображения. К тому времени другой фотограф, английский врач Ричард Меддокс, уже достиг успехов в этой области, заменив коллодий желатином. Но и он не смог добиться достаточной скорости закрепления из-за того, что в желатине было слишком много жидкости. Беннетт взялся усовершенствовать метод Меддокса и быстро добился успехов. Он сумел сократить выдержку с нескольких секунд до 1/25 секунды.

Первым делом Беннетт решил показать технологию военным, причём американским, а не британским, и ему требовался эффектный и одновременно эффективный эксперимент. Способ демонстрации он выбрал своеобразный: привязал к шее мула динамит, установил фотоаппарат на штатив, а затем взорвал голову животного в присутствии подполковника армии США Генри Эбботта и ещё нескольких военных с базы Уиллетс-Пойнт (Нью-Йорк). Снимок он успел сделать в тот момент, когда ошмётки головы уже разлетались, но тело мула ещё стояло, не успев упасть. Это демонстрировало скорость фотосъёмки.

Описание эксперимента и результаты работы Беннетта были опубликованы в Scientific American. Технология была успешно внедрена, Беннетт получил патент и заработал на своём изобретении. Но пресса обрушила на него гору критики за жестокое обращение с животным. Поскольку отец Беннета был шляпником, некоторые газеты обыгрывали фразу «безумен, как шляпник» из «Алисы в Стране чудес».

Лечение или пытка?

В Интернете широко растиражирована вторая фотография. На первой девушка с искривлённым позвоночником, на второй — процесс выпрямления, на третьей — тугая перебинтовка, удерживающая позвоночник в выровненном состоянии.

Другое популярное направление фотоснимков XIX века — люди, которых явно кто-то пытает. Хлещет по спине, бьёт током, сжимает голову тисками. На деле в большинстве этих снимков нет ровным счётом ничего страшного. Представьте, что человек, никогда не видевший стоматолога, увидит снимок, на котором вы сидите с широко открытым ртом, а туда лезет какой-то мужик со страшными инструментами. Он ужаснётся, не так ли? Вот и мы, впервые сталкиваясь с давно забытыми и порой ошибочными врачебными методиками XIX века, ужасаемся, хотя в те времена они казались совершенно нормальными.

Например, в Сети широко распространена фотография, на которой стройная полуобнажённая женщина привязана за руки к странной конусообразной раме. Рядом стоит полностью одетый мужчина средних лет и, похоже, смотрит на женскую грудь. Что это — викторианский БДСМ-клуб? Нет, конечно. Эта фотография всего-навсего иллюстрирует методику исправления сколиоза, разработанную знаменитым американским хирургом-ортопедом Льюисом Сэйрой.

Он был настоящим революционером своего дела. С помощью конусообразной рамы Сэйра временно выпрямлял изувеченный сколиозом позвоночник, а затем туго бинтовал пациента, не позволяя снова изогнуться. После нескольких недель таких процедур позвоночник заметно выпрямлялся. Фотография с девушкой наиболее известна из-за того, что её героиня молода, стройна и выглядит всё это загадочно и эротично. На самом деле снимков Сэйры за работой пруд пруди. На большинстве запечатлены мужчины с кругленькими пузиками или, наоборот, костлявые, с торчащими из сползших штанов волосатыми, простите, задами. Конечно, популярной стала по-настоящему красивая фотография.

И, кстати, это вы ещё не видели другие приспособления для исправления сколиоза, распространённые в XIX столетии.

Сапожник Дюшена

Дюшен демонстрирует улыбку. На самом деле из-за паралича лица пациент физически не мог улыбаться. Дюшен просто «включил» нужные мышцы с помощью электроимпульсов.

Живший в XIX веке французский невролог Гийом Дюшен исследовал реакцию мышц и нервов на электрические импульсы. Впоследствии его работы легли в основу электронейромиографии, диагностического теста, позволяющего выявить повреждения нерва.

В числе прочего Дюшен запечатлевал выражения лиц пациентов при подаче импульсов на тот или иной лицевой нерв. Проблемой была фотосъёмка того времени — длительная выдержка не позволяла осуществить подобную процедуру. Но Дюшену повезло — в его распоряжении оказался сапожник средних лет, страдавший от паралича лицевого нерва (паралича Белла). Иначе говоря, если Дюшен с помощью тока получал на лице пациента какое-то выражение, оно держалось там без изменений несколько минут, пока мышцу не «отпускало». Это позволяло сделать качественный снимок на длительной выдержке.

Врач сделал с сапожником более 100 опытов, подключая электроды к различным мышцам и получая самые разные выражения лица. Исследование, снабжённое снимками, было опубликовано под названием «Механизм человеческой физиогномики». Благодаря этой работе Дюшен определил назначение ряда лицевых мышц и, в частности, выявил механизм возникновения улыбки.


А на снимках — тот самый сапожник во время одного из опытов.

Портрет Финеаса Гейджа

Финеас Гейдж был американским железнодорожным рабочим, специалистом-взрывником. 13 сентября 1848 года 25-летний Гейдж готовил подрыв скалы близ Кавендиша при прокладке участка железной дороги между городами Ратмонд и Берлингтон в штате Вермонт. Ему нужно было просверлить в нужной точке скалы отверстие, заложить туда взрывчатое вещество и фитиль, утрамбовать всё это трамбовочным штырём и законопатить отверстие песком, выпустив наружу участок фитиля.

В момент, когда Гейдж занёс штырь над отверстием, куда уже была заложена взрывчатка, его отвлёк кто-то из рабочих. Гейдж обернулся и машинально опустил штырь. От соударения порох загорелся и взорвался. Штырь вошёл в скулу Гейджа под левым глазом, пробил череп и вышел из верхней части головы. Чтобы вы понимали: это штука была 3,2 см в диаметре, больше метра длиной и весила 6 кг. Пройдя сквозь череп, штырь улетел, разбрызгивая кровь и мозги, на 25 метров вверх и упал неподалёку.

Но Гейдж почему-то выжил. Сперва он упал и задёргался в конвульсиях, затем успокоился, пришёл в себя и с помощью коллег дошёл до гостиницы, где жили рабочие, — в 1,2 км от места происшествия. Когда туда через полчаса приехал хирург Эдвард Уильямс, перебинтованный на скорую руку Гейдж сидел на крыльце в кресле-качалке.

Уже через 2 месяца Гейдж вернулся к активной жизни, внешне потеряв лишь левый глаз. Но его личность изменилась кардинальным образом — друзья и родственники утверждали, что «это больше не наш Финеас». В результате травмы он потерял 4% коры и 11% белого вещества, а также связи между различными участками головного мозга. В течение 12 лет Финеаса Гейджа исследовали лучшие специалисты. На основе этого случая был выявлен ряд закономерностей, за что отвечает тот или иной участок мозга. Было сделано два снимка Гейджа. На обоих он сидит, элегантно одетый, и держит в руках тот самый трамбовочный штырь, который прошил его голову.

Финеас Гейдж умер в 1860 году от эпилептического припадка, спровоцированного старой травмой. Его череп хранится в Анатомическом музее Уоррена в Гарварде.

Всё нормально, просто листайте дальше

Это выражение как нельзя более подходит к большинству старинных фотоснимков, на которых происходит что-то странное. На самом деле там нет ничего необычного — мы просто не привыкли к той реальности, потому что живём в другой. Столь же странными и чудовищными нам порой кажутся снимки, скажем, животного мира, когда самка богомола поедает самца после спаривания или происходит ещё какая-нибудь мерзость. Каждая викторианская фотография, как и любая современная, имеет подтекст, историю, объяснение, без которых непонятно, что на ней происходит. И, когда их узнаёшь, внезапно становится совсем не страшно. Или, наоборот, ещё более не по себе. Это уж решать вам.

«Культ смерти» в фотографиях викторианской эпохи.

Посмертные фотографии викторианской эпохи.
Когда речь заходит о викторианской эпохе, большинство людей вспоминают о конных экипажах, о дамских корсетах и о Чарльзе Диккенсе. И вряд ли кто-то задумывается о том, что делали люди той эпохи, приходя на похороны. Это может показаться сегодня шокирующим, но в то время, когда в доме кто-то умирал, первый к кому обращалась семья несчастного, был фотограф. В этом обзоре посмертные фотографии людей, живших в викторианскую эпоху.
За спиной у девушки виден штатив, а глаза фотограф ей дорисовал .
Можно подумать, что девочка просто моргнула, но это не так.
Во второй половине 19-го века у викторианцев появилась новая традиция – делать фотографии мёртвых людей. Историки считают, что в то время услуги фотографа стоили очень дорого, и не многие могли позволить себе такую роскошь при жизни.
Родители ещё не осознали, что их ребёнка больше нет.
Семья кажется в полне счастливой, но с девочкой явно, что то не так.
И только смерть и желание сделать в последний раз что-то значимое, связанное с близким человеком, заставляли их раскошелиться на фотографию. Известно, что в 1860-х годах фотография стоила около 7 долларов, что сегодня соизмеримо с 200 долларами.
Дети рядом с умершим ребёнком, выглядят явно испуганными.
Сидя со штативом.
Ещё одна вероятная причина такой необычной викторианской моды – «культ смерти», существовавший в ту эпоху. Начало этому культу положила сама королева Виктория, которая после смерти в 1861 году своего супруга принца Альберта так и не сняла траур. В то время в Англии после смерти кого-то из близких женщины 4 года ходили в чёрном, а в течение следующих 4 лет могли появляться только в одежде белого, серого или фиолетового цвета. Мужчины целый год носили на рукаве траурные повязки.
Мальчик со штативом, но ещё его явно кто-то поддерживает за шторой.
Люди стремились, чтобы их усопшие родственники выглядели максимально естественно, а у фотографов были для этого свои методики.
Так фотографировали умерших людей стоя.
Широко использовался специальный штатив, который устанавливался за спиной усопшего и позволял зафиксировать его в состоянии стоя. Именно по наличию малозаметных следов этого устройства на фото в некоторых случаях только и можно определить, что на фото мёртвый человек.
Энн Дэвидсон, попавшая под поезд.
На этой фотографии 18-летняя Энн Дэвидсон с красиво уложенными волосами, в белом платье, в окружении белых роз уже мертва. Известно, что девушка попала под поезд, невредимой осталась лишь верхняя часть тела, которую и запечатлел фотограф. Руки девушки уложены так, будто она перебирает цветы.
Девочка со своими куклами.
Очень часто фотографы снимали умерших людей с предметами, которые им были дороги при жизни. Детей, например, фотографировали с их игрушками, а мужчину на фото ниже сняли в компании его собак.
С любимыми псами.
Чтобы выделить посмертные портреты из общей массы, фотографы часто вносили в изображение символы, которые чётко указывали, что ребёнок уже мёртв: цветок с надломленным стеблем, перевернутую розу в руках, часы, стрелки которых указывают на время смерти.
К сожалению он не уснул.
Эта девочка не устала, её больше нет.
Для одного из братьев это фото посмертное.