Станет на свои места

И.Д. Фарбаржевич «Сказки маленького лисенка»

— Лисёнок, — сказал лисёнок лисёнку, — ты помни, пожалуйста, что если тебе тяжело, плохо, грустно, страшно, если ты устал — ты просто протяни лапу. И я протяну тебе свою, где бы ты ни был, даже если там — другие звёзды или все ходят на головах. Потому что печаль одного лисёнка, разделенная на двух лисят — это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа — какая разница, что там ещё есть в мире?

Сергей Козлов, «Ежик в тумане»

— Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно, — сказал Медвежонок. Ежик кивнул.
— Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда.
Ежик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал.
— Ну что ты молчишь?
— Я верю, — сказал Ежик.

* * *

Так было каждый вечер в эту ясную холодную осень. И каждый вечер Ежик с Медвежонком собирались то у Ежика, то у Медвежонка и о чем-нибудь говорили. Вот и сегодня Ежик сказал Медвежонку:
– Как все-таки хорошо, что мы друг у друга есть!
Медвежонок кивнул.
– Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
– А ты где?
– А меня нет.
– Так не бывает, – сказал Медвежонок.
– Я тоже так думаю, – сказал Ежик. – Но вдруг вот – меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?
– Пойду к тебе.
– Куда?
– Как – куда? Домой. Приду и скажу: «Ну что ж ты не пришел, Ежик?» А ты скажешь…
– Вот глупый! Что же я скажу, если меня нет?
– Если нет дома, значит, ты пошел ко мне. Прибегу домой. А-а, ты здесь! И начну…
– Что?
– Ругать!
– За что?
– Как за что? За то, что не сделал, как договорились.
– А как договорились?
– Откуда я знаю? Но ты должен быть или у меня, или у себя дома.
– Но меня же совсем нет. Понимаешь?
– Тогда ты пошел куда-нибудь и еще не вернулся. Я побегу, обшарю весь лес и тебя найду!
– Ты все уже обшарил, – сказал Ежик. – И не нашел.
– Побегу в соседний лес!
– И там нет.
– Переверну все вверх дном, и ты отыщешься!
– Нет меня. Нигде нет.
– Тогда, тогда… Тогда я выбегу в поле, – сказал Медвежонок. – И закричу: «Е-е-е-жи-и-и-к!», и ты услышишь и закричишь: «Медвежоно-о-о-к!..» Вот.
– Нет, – сказал Ежик. – Меня ни капельки нет. Понимаешь?
– Что ты ко мне пристал? – рассердился Медвежонок. – Если тебя нет, то и меня нет. Понял?…

>Падал мелкий снежок. Была оттепель

Козлов Сергей — Падал мелкий снежок. Была оттепель

– Медвежонок, если всё плохо, плохо, плохо, то потом ведь должно стать хорошо?

– Потом – да, – сказал Медвежонок.

У Ёжика в июле утонуло ведро, в сентябре ветер сломал любимый ёжикин вяз, в октябре шли такие дожди, что река разлилась и затопила ёжикин дом, в январе объелся снегом Медвежонок, а вчера – самого Ёжика чуть не убил сорвавшийся с горы камень…

И вот теперь какой-то грабитель забрался в дом Медвежонка и утащил все припасы.

По мягкому снегу прибежал Заяц:
– Я знаю, как поймать грабителя!..

Падал мелкий снежок. И даже не падал, а всё как бы норовил пойти с левой лапы.

– Видишь? – сказал Медвежонок Зайцу. – Припадает.

– Пропадает, – поправил Заяц. – Снег в снег и – никого.

Медвежонок поглядел на Ёжика.

Ёжик отвернулся.

– Это – Рысь, – сказал Заяц. – Больше некому. У неё уши такие, с кисточками.

И зашагал по мокрому снегу.

Перешли ручей, взобрались на гору.

– Вот он! Дом Рыси! – Заяц вытянул лапу.

Рысь сидела на крыльце и ела вареники. Кисточки на ушах действительно были рыжие.

– Я же говорил! – сказал Заяц.

– Ничего ты не говорил.

– Тогда – подразумевал…

Рысь ела вареники и причмокивала.

– Эй, ты! – крикнул Медвежонок. – Ты зачем ограбила мой дом?

– Унесла наши припасы? – прибавил Заяц.

Рысь пошевелила ушами, и рыжие кисточки на ушах пошевелились.

Затем ушла в дом и вернулась с лорнетом.

– Что это у неё? – спросил Ёжик.

– Бинокль, – сказал Медвежонок.

Рысь навела на друзей лорнет.

– Ну что? – сказала Рысь. – Будете есть вареники, или – война?

– Ты зачем ограбила мой дом? – очень тихо спросил Медвежонок.

– Слушайте, грабят, это когда гребут сено. А я пришла, вошла, сварила вареники и хочу ими вас угостить.

– Дрянь! – беззвучно сказал Ежик.

Заяц кивнул.

– Ну и дрянь! – прошептал Медвежонок. – Или ты, Рысь, сейчас же перевезёшь все мои припасы назад, – сказал он громко.

– В его кладовку, – показал на Медвежонка лапой Заяц.

– Или Заяц, – Медвежонок показал на Зайца, – сейчас же привезёт пушку.

– Большую пушку, – сказал Ёжик.

Рысь повесила лорнет на специальный гвоздик, задумалась.

«Отдавать, или не отдавать?» – думала Рысь.

– А у вас пушки нет! – сказала она.

– А мы сейчас тебе и без пушки кисточки оторвём!

– И хвост!

– И хвост! – спрятался за Медвежонка Заяц.

– Хе-хе! – сказала Рысь и принялась за вареники.

Заяц привёз пушку.

Ёжик прочистил банником ствол.

Медвежонок засыпал пороха и навёл.

Заяц запалил фитиль.

– Ну!.. – крикнул Медвежонок.

– Сдаюсь, – Рысь утёрлась салфеточкой и пошла за припасом.

Целый день Рысь таскала в дом Медвежонка покражу, а Заяц, Ёжик, Медвежонок с пушкой стояли на горе, и фитиль в лапе Медвежонка дымился.

К вечеру снежинки стали опускаться, припадая на правую лапу.

– Видишь? Припадают, – снова показал Зайцу на снежинки Медвежонок.

– Снег в снег, и – никого. Пропадают, – снова поправил Заяц.

И Ёжик с Медвежонком снова переглянулись.

А вечером, когда пили чай, Медвежонок сказал:
– Не знаю когда, но когда-нибудь обязательно будет лучше.

– Ещё бы! – подхватил Заяц.

А Ёжик думал:

«Не может же быть, чтобы всё плохо и плохо – без конца…»

— Балалайка? — спросил Медвежонок.

— Банджо, — сказал Кот.

— Ты из деревни? — спросил Ёжик.

— Из города.

— Как тебя зовут?

— Басё.

— Какое странное имя!

— Это — великое имя, — важно сказал Кот.

И его пригласили к столу пить чай со сливками.

— Давно не едал таких сливок, — жмурясь, сказал Кот.

Ёжик с медвежонком глядели на него во все глаза.

— Расскажи, — попросил Медвежонок. — Расскажи про своё великое имя.

Кот доел сливки, взял в руки банджо.

Сливы аромат, —

запел Кот. —

От лачужки нищего глаз не отвести!

— Красиво, — сказал Ёжик.

Не бейте муху, —

пел Кот, —

Руки у неё дрожат, Ноги у неё дрожат.

— А мы не бьём, — сказал Медвежонок.

За ночь вьюнок обвился вкруг бадьи моего колодца, —

тянул Кот, —

У соседа воды возьму

— Правильно, — сказал Ёжик, — если бы у нас так было, мы бы обязательно сходили за водой к Хомячку.

А Кот играл и пел, и Ёжик с Медвежонком стали потихоньку ему подтягивать.

Сливы аромат, —

пели они уже вместе, —

от лачужки нищего, —

затянул Кот, —

глаз не отвести! —

подхватили Ёжик с Медвежонком.

— Чудно! — сказал Заяц, и все увидели в форточке его уши. — Я давно уже вас слушаю.

Не бейте муху, —

завели Ёжик с Медвежонком, —

Не бейте муху, —

второй пошёл Заяц…

Руки у неё дрожат Руки у неё дрожат…

— Ах, — сказал Заяц, входя в дом, — Как чудесно! В лесу ни то, ни сё, а мы сидим и поём. Представьте меня.

— Это Заяц, — сказал Ёжик, — наш друг.

— Басё, — слегка привстав сказал Кот.

— Чудесное имя, очень приятно познакомиться.

И они запели про вьюн и бадью.

— Но почему тебя всё же так странно зовут? — спросил Медвежонок, когда поспел самовар и все снова сели пить чай со сливками.

— Это необъяснимо, — сказал Кот, — я толком и сам не знаю. Но это — великое имя.

Горький дым

Всю ночь Ёжику снился странный сон. Будто он вошёл в лес и стал говорить с листьями. Нет, не с одним каким-то листом — ну что тут особенного, поговорить с берёзовым листиком? — но с листьями, со всей вместе листвой, Ёжик ещё никогда не говорил. Он шёл по тропинке, шумел лес.

— Я хочу поговорить с вами, листья, — сказал Ёжик во сне.

— Говори, — прошелестела листва.

— Вот вы шумите, а потом?

Всё стихло.

— Знаю, — сказал Ёжик во сне. — Мне вас так жалко!..

— Не жалей нас, Ёжик!

— Сперва мы маленькие, глядим…

— Потом побольше — лепечем…

— Потом — шумим..

— А потом — свободны!

— И летим, летим!..

— Ты знаешь, какое это счастье — свобода?

— А в дождь? Знаешь, как это сладко, прищурившись, слушать дождь?

— Ведь ты не знаешь, что у нас есть глаза, Ёжик!

— Мы видим!

— И нас с Медвежонком?

— Конечно!

— И Зайца?

— Ещё бы! Он так боится, когда мы шуршим.

— Осенью мне бывает так грустно, — сказал во сне Ёжик. — Мне кажется, ветер вас уносит с земли.

— Не грусти!

— Ты слышишь, как мы шуршим?

— Это мы смеёмся!

— Нам смешно, что какой-то ветер хочет нас сдуть с земли.

— А вас… нельзя?

— Что ты, Ёжик!

— Кто же может листву сдуть с земли?

— Но вас… жгут! — сказал во сне Ёжик.

— Зато как сладок… Как горек наш дым!..

— Но вам же больно!

— Нет!

— Мы сгораем все вместе…

— Тесно прижавшись друг к другу.

— Страшно, — сказал Ёжик во сне.

— Страшно остаться последним листом.

— Все улетели…

— Все свободны…

— А ты один…

— И видишь, как дружно раскрываются весной новые почки…

— И появляется молодая листва…

— С ними…

— С новыми…

— Не поговорить: о чём?

— Что они видели?

— Что знают?

— А ты, ты помнишь всех своих братьев…

— И думаешь: вот на этой ветке сидел весёлый хохотун, грустный ворчун, молчаливый друг…

— И — никого!..

«Какие они удивительные, листья! — подумал во сне Ёжик. — Надо рассказать Медвежонку».

И, не просыпаясь, стал думать о том, как это можно радоваться, что после тебя останется горький дым.

Ёжикина радость

— Помоги, Медвединька, помоги!

— Что с тобой, Ёжик?

— Не знаю. Плохо мне.

Медвежонок обошёл Ёжика со всех сторон, пощупал голову:

— Здесь не болит?

— Нет.

— А тут?

— Не-а.

Было раннее утро. Пели птицы. Всё цвело.

— Посмотри, какое солнышко! — сказал Медвежонок.

— Вижу.

— Послушай! Слышишь, как птицы поют?

Ёжик кивнул.

— Ты мне расскажи поподробней, — сказал Медвежонок. — Вдвоём мы с тобой что-нибудь придумаем.

— Понимаешь, — сказал Ёжик. — Страшно мне.

— Да почему?

— Радости нет, — сказал Ёжик. — Бывало, проснусь, увижу солнце и радуюсь. А теперь — нет.

— Радости нет… Радости нет… — забормотал Медвежонок. — Да почему же это у тебя нет радости?

— Не знаю, — Ёжик закрыл глаза.

«Что же это может быть? — думал Медвежонок. — Что же это могло случиться, чтобы от Ёжика убежала радость?»

Он сказал:

— Не может такого быть! Это тебе показалось, и всё. От кого-от кого, а уж от тебя ни за что не может убежать радость. Она где-то спряталась, понял?

— Где?

— В животе.

Они вдвоём внимательно осмотрели ёжикин живот.

— Или вот под мышкой!

Ёжик поднял лапу.

— Или… знаю! — закричал Медвежонок. — Мы оставили её на реке! Помнишь, когда солнце садилось, что-то радостное-радостное перебежало на тот берег?

— Солнечный заяц, — сказал Ёжик.

— Как же! Заяц! Это была твоя радость. Бежим!

И они помчались к реке, увидели её всю-всю, сияющую в восходящем солнце, и огромная, горячая ёжикина радость, вся в остреньких иголочках, как сам Ёжик, выскочила из кустов, перебежала по воде и вернулась к Ёжику.

Падал снежок. Была оттепель

— Медвежонок, если всё плохо, плохо, плохо, то потом ведь должно стать хорошо?

— Потом — да, — сказал Медвежонок.

У Ёжика в июле утонуло ведро, в сентябре ветер сломал любимый Ёжикин вяз, в октябре шли такие дожди, что река разлилась и затопила Ёжикин домик, а в ноябре Ёжика чуть не убил сорвавшийся с горы камень.

И вот теперь какой-то грабитель забрался в дом Медвежонка и утащил все припасы.

По мягкому снегу прибежал Заяц:

— А я знаю, как поймать грабителя!

Падал мелкий снежок. И даже не падал, а всё как бы норовил пойти с левой лапы.

— Видишь? — сказал Медвежонок Зайцу. — Припадает?

— Пропадает, — поправил Заяц. — Снег в снег, и — никого.

Медвежонок поглядел на Ёжика.

Ёжик отвернулся.

— Это Рысь, — говорил Заяц. — Больше некому. У неё уши такие — с кисточками. Айда!

И зашагал по мокрому снегу.

Почему советское детство было другим?

Детство… Такое скоротечное и такое беззаботное. Врачи считают, что в это время закладывается иммунитет на всю дальнейшую жизнь.
Конечно, они правы, но дело не только в иммунитете. В детстве также закладываются такие понятия, как честность, порядочность, справедливость.

Случается первое предательство, и впервые приходится делать выбор, решая, что хорошо, а что плохо. И от того, каким было детство, во многом зависит, каким вырастет человек и как сложится его дальнейшая жизнь.
Мы, выросшие в СССР, так не похожи на современную молодежь. Это не плохо и не хорошо. Просто мы – другие, и детство у нас было другое.

Мы не боялись быть смешными и нелепыми и запросто ходили гулять в растянутых штанах и старых кедах. Мы тоже смеялись и подшучивали, если кто-то спотыкался или падал, но только потом, а сначала спешили дать руку. В нашем детстве не существовало планшетов, сотовых телефонов и игровых приставок. Когда нам было скучно, мы общались с друзьями. Мы знали наизусть все серии «Ну, погоди!» и ждали по пятницам «В гостях у сказки».

Наши игрушки были простые и понятные, у них не было сложной электронной начинки и радиоуправления. Зато мы постоянно ими менялись и, не задумываясь, одалживали друзьям. В подъездах не было стальных дверей с кодовыми замками. Когда мы вечером выходили гулять, то заходили друг за другом и, обойдя дом, набирали пацанов на две футбольные команды.
Гуляя на улице, мы падали, набивали шишки, теряли зубы, разбивали до крови локти и коленки. Стиснув зубы, мазали по вечерам ссадины зеленкой, мы же мужчины, а мужчины не плачут! Если мы дрались, то не просили пощады и, заработав синяки, не признавались, от кого их получили. Да и нашим родителям не приходило в голову судиться из-за фингала под глазом у сына.

Мы не знали, что нельзя пить сырую воду, ловить лягушек и копать руками червей. Дома не было запертых шкафов и мы, не глядя в глазок, открывали входную дверь. У нас не было защитных шлемов, но если у кого-то был велосипед, на нем по очереди катался весь двор. Мы умели пилить и забивать гвозди, и если находили на свалке крепкие доски и пару колес, могли смастерить отличную каталку.
Мы целыми днями пропадали на улице, возвращаясь домой только к ужину. Родители нам верили, ведь тогда не было мобильников, и нас никто не контролировал. При этом мы хорошо учились, отличали синусы от косинусов, Большую Медведицу от Малой, успевали выучить кучу стихов, понять Достоевского и полюбить Чехова. Мы писали рефераты от руки, а за информацией к ним ходили в библиотеку. Мы и сейчас пишем без ошибок и помогаем внукам с математикой

Мы не знали про здоровое питание, обожали жареную картошку, сало и хлеб с маслом. Толстых среди нас почти не было, ведь мы редко сидели на месте. Если не гоняли в футбол и не играли в казаков-разбойников, значит, набиралась команда для постройки пиратского судна или отряд партизан. Мы пили из одной бутылки, откусывали по очереди от бутерброда, а настоящий друг всегда давал дожевать жвачку. Зеленые сливы и яблоки были нашей любимой едой, и если от них болели животы, мы никогда не признавались родителям.
А как мы умели дружить! У нас была потребность в общении, мы могли просто болтать с друзьями, организовать «экспедицию» на ближайшую стройку или в лес. Мы часто жгли костры, и это не считалось ЧП или нарушением закона. Мы могли стащить из дома пару кусков хлеба и жарить их над огнем, насадив на прутики.
Фейерверки мы устраивали из спичечных головок, в речку ныряли с тарзанок, непременно лазали по деревьям и строили летом шалаши. Нам не приходило в голову спрашивать на все это разрешения у мамы, милиционеры не хватали нас за руку, а учителя не требовали с родителей подробного отчета о том, чем занимаются после школы их дети.
Если мы что-то делали, то по-настоящему, без лицемерия и «камня за пазухой». Дрались до «победного конца», влюблялись отчаянно, дружили на всю жизнь. Было стыдно прятаться за спину родителей, хвастаться «крутыми» родственниками, давать взятки и «косить» от армии.
Мерилом поступков была совесть, а не деньги. Родители знали наши оценки и наших друзей, ходили на собрания в школу, но вмешивались редко. Мы мечтали и строили планы. Хотели быть летчиками, космонавтами, капитанами кораблей и пожарными.
Мы с детства учились бороться, быть честными и ответственными. Стремились побеждать, не боялись поражений и не пасовали от неудач. Нынешнее поколение нас иногда недолюбливает и называет «совками». Они забыли, что это благодаря нам образовалось могучее государство и именно «совки» по-прежнему готовы на все ради благополучия Родины!
Возможно, мы не умеем «заколачивать большие состояния», зато мы знаем, что такое совесть и чувство собственного достоинства и верим, что главное в жизни – любовь и добро.

Ощущение праздника

Ощущение праздника! Помните, как мы в детстве специально ложились пораньше спать, чтобы скорее наступил завтрашний день, где и будет праздник – день рождения или Новый год. Мечты и чудеса, которые мы так желали увидеть и принять всей душой, часто и вправду приходили к нам с утра, благодаря нашим родителям, бабушкам и дедушкам. Вот в детстве оно – это ощущение было, а с годами стало постепенно исчезать. Теперь же его, вообще, нет!
Вопрос – почему? Ну, почему исчезает это прекрасное чувство, наполняющее наши души светом и ожиданием чего-то нового, сказочного, волнующего и трепетного? Единственное, что с годами не меняется в этом направлении… сказочного и восторженного, как в детстве – это мир путешествий, где пока что для любого возраста живёт настоящая сказка.
И снова вспомним. Как весь день перед этим сладостным для нас событием мы старались себя вести хорошо (показательно для всех окружающих), были послушными, как бы так понимая, что от этого зависит будущее, чуть ли ни всей нашей жизни. И вот наступал, наконец-то, новый день, мы просыпались, забыв вначале о так желанном чуде дня приходящего, а потом, соскочив с кровати, бежали смотреть, где же, где то самое, ради чего мы вчера весь день томились, страдали и были хорошими?
И ещё мы знали, что перед тем как лечь спать – надо загадать желание! Вот и загадывали. И если оно сбывалось поутру, то счастью не было предела! Всё было так просто и понятно тогда, а сегодня вот так не хватает этой простоты из нашего далёкого детства.
Любовь, нежность и забота наших родителей так и осталась в той эпохе советского времени, о которой скоро забудут все, принимая для себя обманные штампы западного празднования с их идеологией. А всё начиналось с совершенно как бы «безобидных» Тома и Джерри, которые постепенно стали вытеснять наши прекрасные и добрые, по сути, мультфильмы. Именно в них жила та самая добрая сказка, а вот в американских мультиках (так всеми желанных) только агрессия, разъедающая мозг с самого детства.
Стремление к радости заложено в нас самих с самого рождения и потому, только мы сами можем его возродить, если оно вдруг почему-то пропало. Просто нам нужно понять, что именно мешает нам почувствовать то самое дуновение счастья? Получится ли у нас вновь впустить праздник в свою душу – это вопрос?
В нашей жизни праздников из года в год становится всё больше, а радостного ощущения всё меньше! Почему? Мы что разучились радоваться или стали такими суровыми взрослыми, что нас «не пробивает» на праздник? Можно, конечно же, много говорить на эту тему, но праздник вряд ли вернётся к нам, если мы этого сами не захотим. А что такое праздник, вообще? Если не каждый из нас, то через одного точно в своей жизни, хоть раз, задавал подобный вопрос себе!
Праздник – это некая дурманящая наш ум мечта, которой нам с самого детства так хочется обладать, но она бывает более обманна и сиюминутна, да и всегда ускользает. Мелькнёт всего лишь на один день, час, либо секундное мгновение радостью и всё – её нет. Поэтому мы все всегда желаем праздника, ожидая, что вместе с ним придёт и счастье. После эмоционального и праздничного настроения красочная палитра снова меняется на некую серую череду убегающих вдаль дней, а мы впадаем в ожидание праздничного чуда. Ну, так уж устроен наш суетливый мир, где сказка приходит к каждому из нас только на короткое время.
И в завершении хочется сказать: «Ощущение праздника! Помните, как мы в детстве…»
Фото размещено из Интернета…