Сова в картинах художников

16 теплых карикатур Михаэля Совы

  • 164 37 68 154k

    20+ человек, которые могут пройти тест ДНК, просто показав свои фото

  • 140 27 67 30k

    27 лет назад маленькая девочка выступила в ООН, чтобы обвинить взрослых в изменении климата. Вот только мир о ней забыл

  • 135 14 142 32k

    Душевный рассказ о том, что труд и капля бабушкиной любви порой творят чудеса (Даже если вам кажется, что ваш мир рухнул)

  • 63 15 280 29k

    30+ книг, за чтение которых в недавнем прошлом вы могли бы поплатиться свободой

  • 105 31 155 96k

    11 проблем современного воспитания, которых не допускали наши бабушки

  • 121 18 81 36k

    3 мифа о вредности повторного кипячения воды, которые мы готовы разрушить в пух и прах

  • 109 28 95 67k

    В чем был секрет женщины, на которой хотели жениться почти все мужчины Европы, включая Ницше и Фрейда

  • 184 57 499 58k

    Пользователи сети рассказали о навыках, которыми на самом деле легко овладеть, но все считают по-другому

  • 106 16 76 28k

    7 состояний и эмоций наших предков, которые вы не сможете испытать, как бы ни старались

  • 131 23 159 64k

    12 маркетинговых хитростей магазина H&M, из-за которых возникает неудержимое желание покупать там вещи

  • 166 15 47 133k

    15 читателей AdMe.ru, которые опешили от неадекватного поведения окружающих

  • 110 16 119 25k

    12 пар изворотливых слов, которые образованный человек путать не станет

  • 100 12 94 44k

    Почему черные точки — это нормально, а борьба с ними — пустая трата времени

  • 123 24 105 27k

    13 зарубежных актеров, которые сыграли знаковые фигуры российской истории (Некоторые справились блестяще)

  • 59 15 70 19k

    Как выглядели победители «Эмми-2019» в своих первых и последних ролях

  • 169 63 150 86k

    Какой была бы Россия в 2019 году без Октябрьской революции

Совы в живописи

Совы – красивые птицы, которых издавна сопровождает мистический шлейф. Уникальная красота этих пернатых, их загадочный ночной образ жизни и многоликая символика придают им особое очарование в глазах творческих личностей. Не удивительно, что образ совы в живописи популярен не менее, чем в литературе.

Эти птицы встречаются на картинах многих известных художниках и в работах современных иллюстраторов, благодаря которым представители совиного семейства обрели не меньшую популярность, чем вездесущие котики. Но история появления изображений с совами уходит корнями ещё к эпохе наскальной живописи.

Совы в древнем искусстве

Необычный вид представителей совиного семейства завораживал людей с глубокой древности. Изображения этих птиц встречаются ещё среди наскальной живописи первобытного человека. Один из наиболее древних ликов совы выполнен на стенах пещеры Шове во Франции. Учёные относят это изображение к эпохе палеолита.

Наскальный рисунок совы в пещере Шове во Франции

Рисунки сов также были обнаружены археологами на древней индейской керамике. Такими изображениями индейцы обычно украшали ритуальные сосуды, веря, что сова одаривает мудростью и служит проводником в иной мир. Аналогичного мнения придерживались жители Древнего Китая, которые не только рисовали сов, но и создавали бронзовые сосуды в форме этих птиц.

Древние греки в особенности почитали сову как вестницу Афины. Рисунки этих птиц изначально появились на ёмкостях для вина и хранения зерна, а затем перекочевали даже на денежные знаки. У жителей Афин в ходу были оригинальные монеты с совиным ликом.

Богиня Лакшми с совой. – Две цветные литографии из альбома, отпечатанного в Калькутте около 1895 г.

Особым почётом у сторонников индуизма обладает Лакшми – богиня счастья и благополучия, воплощение женской красоты и обаяния. На многих картинах она нередко изображается с совой. Но ночная птица здесь – не спутницей богиней, а её перевоплощение, позволяющее летать по миру.

Рисунки сов в эпоху Средневековья

В средневековой Европе совы наряду с кошками считались спутницами ведьм, и потому подвергались жестоким гонениям. Поэтому по сравнению с античными временами количество их изображений значительно сократилось. Но всё же совы изредка встречаются в средневековой живописи как олицетворение демонических сил.

В частности, их изображение присутствует на одной из старинных итальянских иллюстраций к бессмертному творению Данте – «Божественной комедии». На картине совы представлены в роли стражников у врат ада, а изображённый поэт с ужасом смотрит на них.

Совы в живописи известных художников

Причудливые образы сов в живописи можно заметить на картинах Босха. В работах этого нидерландского художника представители совиного семейства фигурируют в традиционной средневековой символике – как образ, воплощающий глупость, духовную слепоту и тщетность земного бытия.

Сова в живописи Босха – Картина «У леса уши, у поля глаза»

Изображения сов присутствуют на центральной части культового триптиха Босха – «Сад земных наслаждений», а также на философских рисунках – «Человек-дерево» и «У леса уши, у поля глаза». Аналогичную негативную символику несёт и фигурка птицы на картине Франца Хальса «Безумная Барбара». Здесь сова изображена сидящей на плече хозяйки кабака.

Сова на картине Франца Хальса «Безумная Барбара»

Наиболее мрачны изображения этих птиц на картинах Франсиско Гойя. На полотне «Сон разума порождает чудовищ» совы воплощают собой ужасы и кошмары. Когда разум бездействует, фантазия порождает чудовищ, но разумное сочетание фантазии и реализма приводит к созданию замечательных творений – так пояснил наименование этой картины её творец.

Совы в живописи Гойя на картине «Сон разума порождает чудовищ»

Готический облик совы присутствует и в живописи немецкого художника Каспара Давида Фридриха. На многих его картинах изображены эти птицы в довольно мрачной обстановке.

Каспар Давид Фридрих. – Пейзаж с могилой и совой.

Сова, летящая на фоне лунного неба, на его полотне смотрится не менее мрачно и мистически, чем в иных работах, где эта же птица изображена на могиле или в готическом окне. Образ во многом схож с тем, что изображён у Босха. Даже присутствует сопутствующий птице чертополох как символ скорби.

«Птенец совы», Дюрер

Но образ совы в живописи в работах известных художников был представлен не только символически. Так, наиболее известна картина Дюрера под названием «Птенец совы», на которой натуралистично, с подробными анатомическими особенностями изображён совёнок обыкновенной неясыти.

Совы в натуралистической живописи

Именно Дюрера нередко считают основоположников натурализма в голландской живописи. Реалистичной прорисовкой образов птиц отличается и картина Мельхиора де Хондекутера «Птичий концерт», на которой среди ряда пернатых можно выделить болотную сову. Особенно впечатляет тщательная детализация оперения птиц и соответствие его реальной окраске.

Мельхиор де Хондекутер «Птичий концерт»

Реалистичностью изображения впечатляет и виргинский филин на картине Джона Джеймса Одюбона. Этот американский художник-анималист получил наибольшую известность как автор фолианта с рисунками более 4-х сотен видов пернатых, обитающих в Северной Америке.

Аналогичную ему популярность в Европе приобрёл англичанин Джон Гульд, изображавший европейских птиц. В его живописи совы представлены реалистичными иллюстрациями ушастой совы, капской сипухи и обыкновенного филина.

Капская сипуха, Джон Гульд Серые неясыти на иллюстрации Евгения Чарушина

С появлением фотографии направление натуралистичной живописи буквально сошло на нет. Но и в 20 веке встречаются редкие иллюстрации для книг с изображением сов. Например, Евгений Чарушин проиллюстрировал обложку детской книги о природе, изобразив на ней серых неясытей.

Акварельные совы Инги Пальцер

В современной живописи совы наиболее ярко отражены в творчестве российской художницы-иллюстратора Инги Пальцер. Её милые и забавные совушки, нарисованные акварелью, разлетелись по всему интернету. Изображения сов художницы, которая по основному своему образованию биолог, впечатляют детской непосредственностью и искренностью.

Совы Инги Пальцер больше похоже на сказочных персонажей с присущими людям чувствами, симпатиями и интересами, чем на реальных птиц. Хотя все «совиные» картины художницы объединяет особая эмоциональность и невероятный заряд позитива, каждая работа по-своему индивидуальна и оригинальна.

Полёт совы в акварели Чен Йинчжье

Свой оригинальный взгляд на изображение сов в живописи представляет и современный китайский художник-иллюстратор Чен Йинчжье (Cheng Yingjie). При создании картин он использует технику разбрызгивания красок. Его работа «Ночная сова» изображает хищную птицу, которая буквально вылетает из хаотичного всплеска красок.

Используемые художником слишком яркие цвета придают ей поистине фантастический вид. Любопытно, что Чен нарисовал эту картину более, чем в 30 вариантах, каждый из которых отличается какими-то мелкими и малозаметными с первого взгляда деталями. В аналогичной технике у него также есть изображения попугая, орла, павлина и иных птиц и животных.

Яркое разнообразие сов в живописи Джона Пусатери

Очень красиво выглядят совы в живописи новозеландского художника Джона Пусатери (John Pusateri). Магистр искусств и преподаватель на кафедре архитектуры своё свободное от работы время посвящает живописи, главная роль в которой отведена ночным пернатых охотницам. Совы – истинные любимицы Джона Пусатери.

На его картинах можно увидеть красивых филинов, ушастых и полярных сов, сычей и сплюшек. Несмотря на неестественную окраску оперения, все совиные Пусатери выглядят как настоящие птицы, что добавляет им особого магического очарования.

При создании рисунков художник использует карандаши, пастель и уголь. Именно такое сочетание позволят ему достичь эффекта особой реалистичности изображений, которые на первый взгляд кажутся обработанными в редакторе фотографиями.

Совы Пусатери неоднократно выставлялись на художественных выставках в разных уголках мира, успев завоевать немало симпатий и наград. Многие работы художника теперь хранятся в частных коллекциях.

LiveInternetLiveInternet

Цитата сообщения S_A_H_A_R_A Совы в искусстве. Краткая историяСовы в искусстве. Краткая история.

…Совы во все времена поражали воображение человека и приковывали к себе его внимание. Конечно, не были исключением и древнейшие обитатели Европы

cтатья http://kalinzar.livejournal.com/5139.html#cutid1

http://kalinzar.livejournal.com/5567.html#cutid1

Рисунок, выполненный человеком эпохи палеолита на стене пещеры Chauvet в южной Франции при помощи пальцев.

Их мифология нам, увы, совсем неизвестна – но мы знаем, что, скажем, в мифологических представлениях индейцев сова занимает заметное место: так же, как и у древних греков, у них эта птица, как правило, связана со знаниями и нередко выступает в роли мудрого советчика, провидца и помощника людей, а также в роли вестника и проводника в загробный мир. Сосуды или статуэтки в форме сов – одна из излюбленных тем в индейской керамике:

Керамика из раскопок: слева и в центре – Перу, справа – Северная Америка; точные датировки неизвестны (вероятно, 1-е тысячелетие нашей эры).

Большое внимание в своем прикладном искусстве оказывали совам и древние китайцы. Сова была одним из символов мифического Желтого Владыки Хуан Ди — и, как утверждают, ассоциировалась с молнией, громом и летним солнцестоянием. Сохранилось множество ритуальных бронзовых сосудов в форме совы, относящихся к эпохе династий Шан и Чжоу (XVIII-III вв. до н.э.), которые использовались для жертвенных возлияний. Выглядят они достаточно разнообразно и порой весьма причудливо:

Вполне возможно, что эти сосуды выполнялись именно в виде сов еще и потому, что эти птицы пользовались особым почетом у древнекитайских металлургов: ведь известно, что сова была посвящена кузнецам; в древности она была покровительницей дней, когда кузнецы ковали мечи и волшебные зеркала.

…А вот в средневековой Европе, как мы знаем, сова, наряду с кошкой, была одним из наиболее ненавидимых и гонимых живых существ. Из-за хищничества и ночного образа жизни ей приписывалась самая прямая связь с дьяволом. Так, крыло, или иная часть тела совы – вместе с жабой, тритоном, лягушачьими и ящериными лапками, шерстью летучей мыши, печенью нечестивого еврея и другими заслуживающими отвращения ингредиентами – становится обязательной составляющей колдовского зелья ведьм: см., например, 1 сцену IV акта в «Макбете» Шекспира, где все эти и многие другие компоненты богопротивного коктейля перечислены весьма дотошно. В этой же пьесе сова, заклевавшая сокола, и наступившее посреди бела дня затмение солнца воспринимаются действующими лицами как одинаково зловещие предсказания грядущих событий. «Уханье» сов также почти повсеместно истолковывалось в самом дурном смысле: например, в Норвегии обыкновенная неясыть (Strix aluco) считалась вестником смерти, поскольку ее крик по звучанию отдаленно напоминает норвежские слова «оденься в белое» — т.е. в саван. При такой репутации не приходится удивляться, что европейских средневековых изображений сов существует немного. Одно из двух или трех, известных мне – это капитель собора монастыря Санта Крус в Каталонии (как мне кажется, раннеготическая — но еще вполне в духе романских традиций:

Капитель эта, конечно же, расположена во внешней части собора – и, по-видимому, подобно более поздним чудовищным горгульям, призвана защищать его от рыскающих вокруг злых сил (испугать страшное еще более страшным — один из древнейших магических приемов, стоящий у истоков изобразительного искусства…) Но все же понятно, что этот рельеф, скорее, курьез: возле добрых христиан сове не место. На одной из итальянских иллюстраций 15 века к «Божественной комедии» совы изображены восседающими не где-нибудь, а на самих вратах Ада (при этом Данте, ведомый за руку Вергилием, высоко подняв голову, с ужасом их разглядывает):

Итак, со времен заката античной культуры сова – уже отнюдь не мудрое божество, а, наоборот, живой символ безжалостности и тщеты всего земного, духовной слепоты, глупости, тьмы неверия и смерти; именно в этом качестве она фигурирует, например, в живописи Иеронима Босха… Но честно говоря, назидательно-символический смысл картин этого великого художника для меня слишком темен, и я, по серости своей, его не улавливаю; более того: причудливые образы Босха почему-то никакого ужаса у меня не вызывают – глядя на них, я испытываю, скорее, какое-то радостное изумление и любопытство … Поэтому, встречаясь взглядом с его совами (которые, как и вообще все совы, таращатся на зрителя весьма многозначительно), я готов поприветствовать их, как старых знакомых, подобно мне, случайно затесавшихся в ряды грешников более гламурного пошиба:

Иероним Босх. Сад земных наслаждений (около1505) – детали центральной части триптих

Впрочем, действительно ли Босх был таким уж совоненавистником? Ему ведь даже случалось запечатлевать повседневную семейную жизнь представителей совиного племени:

…и, хотя эта гравюра создана едва ли не самым большим мистиком из всех когда-либо живших художников, здесь неприязнь к «сатанинскому отродью» явно отступает перед трезвостью взгляда и живым интересом наблюдателя-натуралиста.
Но всё же мраморное изваяние совы, которое является частью входящей в ансамбль гробницы Медичи скульптуры Микеланджело «Ночь», отличается гораздо большей достоверностью. Как я уже упоминал в одном из предыдущих постов, точность в передаче деталей здесь такова, что позволяет определить вид птицы: эта скульптура, несомненно, изображает обыкновенную сипуху (Tyto alba).

Сам факт того, что сова здесь служит не столько самостоятельной аллегорией, сколько атрибутом обнаженной «богини», в ногах которой она расположена, служит отсылкой к античному искусству. Таким образом, христианская символика обогащена языческими аллюзиями: сова со скульптуры Микеланджело говорит уже не только о смерти, забвении и скорбном одиночестве (хотя, конечно, в первую очередь именно о них), но вновь, спустя много веков – о знании и мудрости (доступных лишь избранным…)

Франц Хальс. Малле Баббе (= Безумная Барбара). 1630-е гг.

Например, в этой картине Хальса сова – явно атрибут «ведьмы»; но, приглядевшись, мы видим, что ведьма – уже не ведьма, а содержательница дешевого кабака со здоровенной кружкой пойла в руке (совсем как в сказке Гофмана, где злая колдунья предстает в образе торговки яблоками, а добрый волшебник – в обличье чудака-архивариуса…)

Доминик Ауличек. Фигура Прозерпины с совой Аскалафом. Парк замка Нимфенбург, Мюнхен. 1778

Но если сова на плече «безумной Барбары» лишь шутливый намёк, то сова рядом с фигурой Прозерпины из Нимфенбурга в Германии – настоящий гротеск. Этот образ наглядным образом демонстрирует то характерное для эпохи барокко ироническое отношение к миру, которое во времена Возрождения было бы попросту немыслимо… Хочется сказать этой сове, перефразируя Булгакова: «Мне кажется, что Вы – не очень-то птица…» И ведь действительно, так и есть: этот персонаж изображает Аскалафа, садовника Гадеса, превращенного Деметрой в сову — за то, что тот выболтал тайну гранатовых зёрен, которые проглотила Прозерпина в Аиде, став тем самым навсегда причастной к царству теней… Поэтому в лапе совы-Аскалафа – гранатовое яблоко. Кстати, если верить Роберту Грейвсу, у всей этой мифологической коллизии есть и реальная натуралистическая подоплека: «…притча о сплетнике Аскалафе рассказывается, чтобы объяснить шумное поведение сов в ноябре, накануне трехмесячного отсутствия Коры» (т.е. Прозерпины. См. Роберт Грейвс, «Мифы древней Греции», Москва, 2001, т.1, стр. 110). А теперь, ВНИМАНИЕ! Ascalaphos – это СОВСЕМ НЕ ТОТ вид совы, который посвящен Афине: не Athene noctua а Asio flammeus, т.е. болотная сова. (Так что никакой двойственности в значении образа совы античная мифология тут не допускает…)
Для романтизма конца XVIII – начала XIX веков гротеск, наряду с иронией, становится важнейшим и вполне сознательным приемом, который заметнее всего проявился в немецкой литературе — например, у такого писателя, как Э.Т.А. Гофман. Творчество его современника Франсиско Гойя, умевшего, подобно автору «Золотого горшка», органично сочетать в своих работах черты реальности и фантастику, также проникнуто особой, присущей ему одному иронией: беспощадной, горькой и саркастической; а образы офортной серии «Капричос» — ярчайшие примеры гротеска в мировом изобразительном искусстве. Но, как ни удивительно, при всем бунтарстве, романтическом индивидуализме и антиклерикализме Гойи, его образный мир оказывается теснейшим образом связан с традицией испанского католического мистицизма … Вероятно, поэтому символическое значение сов у него столь созвучно средневековому:

Франсиско Гойя. «Сон разума рождает чудовищ», офорт — лист 43 из серии «Капричос» (1793-1797).

NB: На рисунке, представляющем собой один из вариантов этой композиции – автограф Гойи, свидетельствующий о том, что в роли персонажа за столом он изобразил себя: «Автор грезит. Его единственное намерение – изгонять ужасные ошибки и продолжать в своей работе над «Капричос» основное свидетельство Истины».
Впрочем, обращение к средневековью вообще характерно для искусства романтической эпохи; эта тенденция заметна, в частности, у одного из крупнейших немецких художников этого времени, Каспара Давида Фридриха – мастера, упорно стремившегося к обретению национальной традиции. Вероятно, поэтому «готическая» тематика занимает в его творчестве видное место. Приводимые ниже рисунки демонстрируют, как Фридрих в поисках наилучшего решения мог многократно варьировать композиции своих работ (по правде сказать, достаточно механическим способом):

Каспар Давид Фридрих. Сова, летящая на фоне лунного неба. Бумага, карандаш, кисть, сепия. 1836-37 гг.

Каспар Давид Фридрих. Сова на могиле. Бумага, карандаш, кисть, сепия. 1836-37 гг.

Каспар Давид Фридрих. Сова в готическом окне. Бумага, карандаш, кисть, сепия.1836

Каспар Давид Фридрих. Пейзаж с могилой и совой. Бумага, карандаш, кисть, сепия, 1837.

NB: Интересно, что на последнем рисунке сова, в точности как у Босха, сочетается с чертополохом (известным средневековым символом греха и скорби).
На примере приведенных выше рисунков хорошо заметно, какую значительную роль этот художник отводил линии, силуэту; и, в то же время, можно почувствовать его стремление видеть за внешней формой тайну – недаром Каспара Давида Фридриха считают одним из предшественников символизма конца XIX века, неразрывно связанного с тем многоплановым явлением, которое мы знаем под названием стиля модерн. Сильное тяготение к символизму и мифологичности обнаруживает национально-романтическое направление этого стиля – в частности, так называемый «северный» модерн, образцов которого немало, например, в архитектуре Санкт-Петербурга. Фасады этих зданий очень часто украшены изображениями сов – от фигуративных до предельно стилизованных:

Санкт-Петербург, ул. Восстания, 18 / Ковенский пер., 17. Доходный дом С.В. Муяки. Арх. А.С. Хренов, 1902-1903

Санкт-Петербург, Владимирский пр., 19. Доходный дом И.В. Фон Бессера. Арх. А.Шульман, 1904, перестройка.

Санкт-Петербург, Загородный пр., 52. Витебский вокзал. Арх. С.А.Бржозовский, С.И. Минаш, 1902-1904.

Санкт-Петербург, Доходный дом на Большом проспекте Петроградской стороны, 44. Арх. И.А. Претро, 1906-07.

Санкт-Петербург, ул. Лизы Чайкиной, 22

Санкт-Петербург, ул. Ленина (Широкая), 33. Доходный дом К.И.Волькенштейн. Арх. С.И.Минаш, 1910.

Санкт-Петербург, ул. Жуковского, 47.Доходный дом. Арх. А.И. фон Гоген, перестройка 1901 г.

(Цветные фото и адреса петербургских сов позаимствованы с сайта deva-sova.spb.ru/index.html )

Но если, скажем, средневековая сова из собора монастыря Санта-Крус – это настоящий символ-оберег, то символика всех этих сов конца XIX — начала ХХ века все же достаточно условна: они, имея, прежде всего, декоративное значение, скорее, отсылают к таинственной многозначности этого образа на протяжении предшествующих веков существования европейского искусства – и тем самым включаются, вкупе со всем архитектурно-декоративным ансамблем здания, в ту игру на тему исторической ретроспективы, которую постоянно ведет модерн…

Альбрехт Дюрер. Птенец совы, 1508.

…Справедливости ради следует заметить, что среди изображений сов существуют не только символически-аллегорические. Еще во времена Возрождения в изобразительном искусстве зародилось целое направление, которое, в конце концов, породило научную иллюстрацию. Есть соблазн поставить у истоков этого направления гениальные натуралистические рисунки Альбрехта Дюрера — подобные тому, который изображает оперившегося птенца обыкновенной неясыти (Strix aluco).

NB: Обращает на себя внимание отставленный в сторону палец правой лапы: совы обладают способностью переставлять этот внешний палец как вперед, так и назад, что позволяет им прочнее держаться за ветви или схватывать добычу. Зоологи называют эту особенность совиной анатомии «оборотнопалостью» — как видите, она не укрылась от глаза художника.
Но наверное, честнее будет признать, что Дюрер – одна из тех фигур, которые стоят в истории искусства особняком, и его удивительное мастерство прямых продолжателей не имело. Скорее, в качестве «отправной точки» этого направления следует рассматривать натурализм голландской живописи: Мельхиор Хондекутер. Птичий концерт, 1670.
NB: На этой картине биологический вид каждой из музицирующих птиц вполне поддается научному определению: здесь изображены болотная сова (Asio flammeus), кряква (Anas platyrhynchos), деревенская ласточка (Hirundo rustica), обыкновенная сойка (Garullus glangarius), большая синица (Parus maior), юрок (Fringilla montifringilla), обыкновенный свиристель (Bombycilla garulus), чибис (Vanellus vanellus), зуёк-галстучник (Haradrius hiaticula) и т.д. Однако, их позы не слишком естественны — художник, очевидно, использовал в качестве моделей чучела, или охотничьи трофеи.
Это полотно Мельхиора Хондекутера (Melchior d’Hondecoeter) показывает тот интерес к деталям оперения и окраске птиц, который в эпоху великих географических – и зоологических – открытий пришелся как нельзя кстати. Позднее, в XVIII столетии, когда впервые вышли в свет труды Бюффона, Линнея и других отцов-основателей современного естествознания, это натуралистическое направление бурно развивалось — и уже в начале XIX века появились поистине выдающиеся художники, чьи рисунки не только внесли свой вклад в историю науки, но и по сию пору, безусловно, представляют художественную ценность. Одним из них был, например, Джон Джеймс Одюбон (1785-1851), ученик самого Жака Луи Давида. Славу ему принес фолиант с 435 изображениями птиц Северной Америки, выполненными с неслыханными прежде естественностью и точностью:Джон Джеймс Одюбон. Виргинский филин (Bubo virginianus).
Рисунок для книги «Птицы Америки», 1814-1821.
А ведущим художником-орнитологом Англии стал Джон Гульд (1804-1881). Его книга «Птицы Европы» считалась одной из самых фундаментальных работ в орнитологической науке XIX века; а вслед за ней им были изданы превосходно иллюстрированные книги, посвященные птицам Азии, Америки, а также отдельно Великобритании. При работе над этими книгами с ним сотрудничал целый коллектив графиков и литографов, чьей задачей было обеспечить максимальное техническое качество иллюстраций:Джон Гульд. Ушастая сова (Strix otus, Otus vulgaris – совр. название Asio otus)
Из книги «Птицы Европы», 1832-1837.Джон Гульд. Капская сипуха (Tyto capensis)
Из книги «Птицы Азии», том. IV, 1867-72.
Джон Гульд. Обыкновенный филин (Bubo maximus – совр. название Bubo bubo)
из книги «Птицы Великобритании», том. I, 1873. С наступлением XX столетия это направление отнюдь не иссякло – ведь, как это ни странно, фотография передает специфические особенности разных видов животных гораздо хуже, чем рисунок. И поныне полевые определители птиц оснащены рисованными цветными таблицами – например, такими:

Герман Хайнцель. Цветная таблица из полевого определителя «Birds of Britain & Europe», Harper & Collins, 1995.
Среди профессионалов — и художников, и искусствоведов — принято считать, что натурализм есть нечто, противоположное искусству. Корифей отечественной анималистики, ученик К.Ф. Юона Василий Алексеевич Ватагин (1884-1969) признавался в своих записках: «…я работал двух направлениях, по существу друг друга исключающих, – научная иллюстрация и свободный художественный образ… Всю жизнь эта двойственность мучила меня»; «…когда я переходил границы дозволенного в иллюстрации, профессор Мензбир говорил: ”Что это вы мне здесь Художественный театр намазали?.. ” А когда я участвовал со своими рисунками на выставках, художники говорили: ”Ватагин опять со своими наглядными пособиями явился”. На моих работах был заметен ”гнет зоологии”…» …Тем не менее, я убежден, что здесь все не так уж однозначно. Среди современных художников-анималистов есть мастера, обладающие не только потрясающей натуралистической точностью, но и высочайшей художественной культурой, которые создают подлинные шедевры – среди таких мастеров, например, Кит Броки (Keith Brockie – ему я планирую посвятить отдельный пост…). Сам Ватагин, несмотря на его уничижительную оценку своих работ, был настоящим, серьезным художником – и в том, что касается точности и убедительности образа животного, профессиональные зоологические знания давали ему неоспоримые преимущества. Более того, мне лично кажется, что теперь, оглядываясь назад, мы можем констатировать: анималисты вписали в историю отечественного искусства XX столетия одну из самых достойных страниц. В подтверждение тому привожу 2 иллюстрации из детских книг другого нашего выдающегося художника – Евгения Ивановича Чарушина (1901-1965):Е.И.Чарушин. Обложка детской книги с изображением серых неясытей P.S. И (напоследок — не могу удержаться) какой же гадостью на фоне наших, «подлинных» анималистов, пусть даже и натуралистического толка, смотрится высокое искусство современного западного постмодернизма — например, «Бестиарий» Уолтона Форда, «иронически» обыгрывающий одюбоновские и другие подобные иллюстрации из зоологических трудов XIX века: …Несмотря на довольно точное и умелое цитирование классики жанра в работах Форда, глядя на них, нужно ясно понимать, что звери и птицы здесь, по-существу, совсем не причем. Симпатяги-белочки, безжалостно преследующие сову и готовые разорить ее гнездо; обезьяна, занимающаяся антропометрическими (читай: расистскими) измерениями; другая обезьяна, достигающая эрекции при помощи петли на шее (с подписью «Chaumière de Dolmancé» *); тасманийские волки, свирепо рвущие на куски не только ягнят (за что и сами когда-то были стерты с лица земли), но и друг друга; наконец, попугай, желающий гибели всему человечеству** — всё, всё это про людей, а совсем не про животных…
__________________________________________
* «Chaumière de Dolmancé» — «Загородный домик Дольмансе» (франц.). Дольмансе – имя гораздого на смелые эротические выдумки героя романа маркиза де Сада «Философия в будуаре».
** В одном из произведений Форда на фоне пылающих людских домов изображен сидящий на ветке персикового дерева каролинский попугай (Conuropsis carolinensis — вид птиц, полностью истребленный человеком); он смотрит на зрителя и произносит при этом: «…Хотел бы я, чтобы у всех у вас была одна-единственная шея, а мои руки были на ней» (чуть видоизмененная фраза, некогда адресованная императором Калигулой римскому народу).