Смотреть захватывающий детектив таинственный и держащий зрителей

Скрюченный домишко

Скрюченный домишко

Crooked House

Жанр

роман

Автор

Агата Кристи

Язык оригинала

английский

Дата написания

Дата первой публикации

Издательство

Эксмо

Предыдущее

Роза и тис

Следующее

Три слепых мышонка

«Скрюченный домишко» (англ. Crooked House) — детективный роман Агаты Кристи. Написан в 1949 году. На русском языке также выпускался под названиями «Кривой домишко», «Нелепый домишко». В 2017 году вышла британская экранизация этого романа.

Сюжет

В Египте Чарльз Хейуорд знакомится с Софией Леонидис, внучкой богатого олигарха Аристида Леонидиса. Спустя два года Чарльз приезжает к Софии просить её руки. Но в семье Софии трагедия — убит её дед. Обстоятельства смерти скоро выясняются — вместо инсулина деду вкололи смертельную дозу эзерина — глазных капель. Любой член семьи мог поменять местами бутылочки. Чарльз, сын помощника комиссара полиции, берется за это дело.

Действующие лица

  • Инспектор Тавенер — расследует дело.
  • Чарльз Хейуорд — бизнесмен, помогает расследовать дело инспектору Тавенеру.
  • София Леонидис — внучка убитого, дочь Филиппа Леонидиса.
  • Эдит де Хэвиленд — свояченица убитого.
  • Бренда Леонидис — вдова убитого. Главная подозреваемая.
  • Филипп Леонидис — младший сын убитого.
  • Магда Леонидис (Уэст) — актриса, жена Филиппа.
  • Роджер Леонидис — старший сын убитого.
  • Клеменси Леонидис — жена Роджера.
  • Жозефина Леонидис — внучка убитого, дочь Филиппа.
  • Юстас Леонидис — внук убитого, сын Филиппа.
  • Лоренс Браун — учитель Джозефины и Юстаса, влюблен в Бренду Леонидис.

> Отзывы

Этот роман считают одним из лучших романов Агаты Кристи из-за неожиданной развязки.

> Примечания

  1. Рецензии на книгу «Нелепый домишко». LiveLib.ru.

Ссылки

Скрюченный домишко в библиотеке Максима Мошкова

Агата Кристи

Скрюченный домишко

Я познакомился с Софией Леонидис в Египте в конце войны. Она занимала там довольно высокую административную должность в одном из департаментов Министерства иностранных дел. Мне ее довелось узнать сначала как официальное лицо, и очень скоро я оценил ту необычайную толковость, которая и привела ее на этот пост, несмотря на крайнюю молодость (всего двадцать два года).

Смотреть на нее было очень приятно, а сверх того она обладала ясным умом и суховатым юмором, который я находил восхитительным. Мы подружились. Разговаривать с нею было удивительно легко, и мы частенько с большим удовольствием вместе обедали и иногда танцевали.

Все это я ясно сознавал, но лишь в самом конце войны, когда меня решили перевести на Восток, я уразумел и кое-что другое – что я люблю Софию и хочу на ней жениться.

Я сделал это открытие в то время, как мы обедали в «Шепарде». Я не испытал при этом потрясения, открытие пришло скорее как осознание факта, с которым я давно свыкся. Я взглянул на нее новыми глазами, но увидел то же, что видел раньше и что мне так нравилось: темные курчавые волосы, гордо поднимающиеся надо лбом, яркие голубые глаза, небольшой, воинственно выдвинутый вперед подбородок, прямой нос. Мне нравился ее элегантный светло-серый костюм и сверкающе-белая блузка. В Софии было что-то подкупающе английское, и мне, три года не видавшему родины, это казалось необычайно привлекательным. «Англичанка до мозга костей, – подумал я, и в ту же минуту мне вдруг пришло в голову: – А так ли это, возможно ли такое на самом деле? Может ли реальность обладать совершенством театрального воплощения?»

Я припомнил, что во время всех наших долгих и непринужденных разговоров, когда мы обменивались мнениями, обсуждали наши симпатии и антипатии, а также будущее, близких друзей и знакомых, София ни словом не обмолвилась о своем доме или семье. Обо мне она знала все (как я уже упоминал, она была хорошей слушательницей), но о ней самой я не знал ничего. Скорее всего, у нее, как и у всех людей, где-то был дом, была семья, и тем не менее она никогда о них не упоминала. И до этой минуты я как-то не осознавал этого.

София спросила, о чем я думаю.

– О вас, – сознался я.

– Понимаю, – сказала она.

И кажется, она действительно все поняла.

– Может быть, мы не увидимся ближайшие год или даже два, – продолжал я. – Не знаю, когда я попаду в Англию, но, как только вернусь, я сразу же явлюсь к вам и попрошу вас стать моей женой.

Она словно и не слыхала – просто продолжала сидеть и курить, не глядя на меня.

Я испугался, что она меня не поняла.

– Знаете, София, – сказал я, – для себя я решил твердо – не делать вам предложения сейчас. Во-первых, сейчас вы мне можете отказать, я уеду и с горя свяжусь с какой-нибудь ужасной особой, просто чтобы облегчить себе муки самолюбия. А если и не откажете, то что нам делать? Пожениться и сразу расстаться? Или обручиться и приступить к долгому ожиданию? На это я не пойду из-за вас. Вдруг вы кого-то встретите, но будете считать себя связанной обещанием со мной. Мы живем в странной лихорадочной атмосфере, девиз которой «спеши успеть». Вокруг заключаются и распадаются браки, расстраиваются романы. Мне приятнее, если вы вернетесь домой свободная, независимая, оглядитесь и разберетесь в этом новом послевоенном мире и решите сами, чего вы хотите. То, что существует между нами, София, должно быть прочным. Иного брака я не мыслю.

– Я тоже, – отозвалась София.

– И в то же время, – заключил я, – мне думается, я имею право дать вам понять, как… я к вам отношусь.

– Но без излишних лирических излияний, – тихонько добавила София.

– Сокровище мое! Неужели вы не понимаете? Я изо всех сил старался не сказать, что люблю вас!..

Она остановила меня:

– Понимаю, Чарльз. Мне нравится ваша забавная манера подходить к вещам. Вы можете прийти ко мне, когда вернетесь, – конечно, если вам еще захочется…

На этот раз прервал ее я:

– Вот уж тут сомнений быть не может.

– Сомнения всегда найдутся. Всегда может возникнуть непредвиденное обстоятельство, которое спутает карты. Начать с того, что вы не очень-то много про меня знаете, правда?

– Я даже не знаю, где вы живете в Англии.

– В Суинли Дин.

Я кивнул – это был фешенебельный дальний лондонский пригород, славящийся тремя превосходными площадками для гольфа, предназначенными для лондонских толстосумов из Сити.

– В скрюченном домишке, – добавила она тихонько с задумчивым видом.

Должно быть, у меня сделался оторопелый вид, во всяком случае, она улыбнулась и процитировала полнее:

– «А за скрюченной рекой в скрюченном домишке жили летом и зимой скрюченные мышки». Это про нас. Дом, правда, домишком не назовешь, но весь косой-кривой – это точно. Сплошные фронтоны и кирпич с деревом.

– У вас большая семья? Братья, сестры?

– Брат, сестра, мать, отец, дядя, тетка, дед, двоюродная бабушка и вторая жена деда.

– Ничего себе! – вырвалось у меня.

Я был несколько ошеломлен.

Она засмеялась:

– Вообще-то мы, как правило, не живем все вместе. Нас свела война, бомбежки… Но, мне кажется, – она задумчиво нахмурила брови, – внутренне семья не расставалась и всегда жила под присмотром и под крылом у деда. Мой дедушка – личность. Ему за восемьдесят, ростом он не выше полутора метров, но рядом с ним все остальные как-то тускнеют.

– По вашему описанию, фигура любопытная.

– Так оно и есть. Он – грек из Смирны, Аристид Леонидис. – И с лукавым огоньком в глазах она добавила: – Несметно богат.

– Сохранит ли кто-нибудь свои богатства, когда война окончится?

– Мой дед, – с уверенностью ответила София. – Никакая политика выкачивания денег из богачей его не проймет. Он сам выкачает деньги из кого угодно. Интересно, – прибавила она, – понравится ли он вам?

– А вам он нравится?

– Больше всех на свете, – ответила София.

Прошло два с лишним года, прежде чем я снова попал в Англию. Прожить их оказалось нелегко. Мы переписывались с Софией довольно часто. Ее письма, как и мои, не были любовными. Скорее переписка двух близких друзей – обмен мыслями и мнениями, соображения по поводу каждодневных событий. И все же, что касается меня, да, по-моему, и Софии тоже, чувство наше друг к другу становилось все глубже и сильнее.

Я возвратился в Англию пасмурным теплым сентябрьским днем. Листья на деревьях в вечернем свете отсвечивали золотом. Порывами налетал шаловливый ветерок. Прямо из аэропорта я послал телеграмму Софии:

«Только что прибыл тчк Согласны ли пообедать сегодня вечером Марио девять тчк Чарльз».

Часа два спустя, когда я просматривал «Таймс», в колонке «Рождения, браки, смерти» мне бросилась в глаза фамилия Леонидис:

«19 сентября в „Трех фронтонах“, Суинли Дин, в возрасте 87 лет скончался Аристид Леонидис, возлюбленный супруг Бренды Леонидис. Она скорбит о нем».

Ниже, непосредственно под этим объявлением, стояло:

«Семья Леонидис. У себя дома в „Трех фронтонах“, Суинли Дин, скоропостижно скончался Аристид Леонидис. Любящие дети и внуки искренне оплакивают его. Цветы посылать в церковь Св. Элдреда, Суинли Дин».

Два эти объявления меня весьма удивили. По-видимому, произошла какая-то редакционная ошибка, приведшая к повторному сообщению. Я в первую очередь подумал с тревогой о Софии и немедленно отправил вторую телеграмму:

«Только что прочел известие смерти вашего деда. Глубоко сочувствую. Дайте знать, когда смогу вас увидеть. Чарльз».

Телеграмма от Софии застала меня в шесть часов в доме моего отца:

«Буду Марио девять. София».

Перспектива встречи с Софией привела меня в нервное возбуждение. Время ползло со сводящей с ума медлительностью. В «Марио» я заявился на двадцать минут раньше назначенного часа. София опоздала всего на пять минут.

Встреча с тем, кого не видел очень давно, но кто все время занимал твои мысли, всегда потрясение. И когда наконец София показалась в вертящихся дверях, все дальнейшее приобрело нереальный характер. Она была в черном, и это меня почему-то неприятно поразило. Многие женщины вокруг были в черном, но я решил, что это траур, а я не ожидал, чтобы София вообще стала надевать траур даже ради близкого родственника.

Мы стоя выпили по коктейлю, потом отыскали свой столик. Мы говорили быстро и лихорадочно, расспрашивая друг друга о прежних каирских знакомых. Разговор был какой-то ненатуральный, но он помог нам преодолеть первоначальную неловкость. Я выразил свои соболезнования по поводу смерти ее деда, София ответила спокойным тоном, что произошло это несколько неожиданно. Затем мы опять пустились в воспоминания. Меня охватило беспокойство – что-то идет не так, и дело совсем не в неловкости, которая вполне естественна после стольких лет разлуки. Нет, определенно что-то неладное творилось с самой Софией. Быть может, она собирается с духом и сейчас сообщит мне, что встретила другого, кто ближе ей, чем был я? Что ее чувство ко мне «просто ошибка»?

Перевёрнутый детектив

Ричард Остин Фримен — популяризатор жанра

Перевёрнутый детектив — это направление в детективном жанре, где убийца в отличие от традиционного детектива известен с самого начала повествования. Как правило в таких произведениях акцент делается на том, как именно сыщик будет доказывать вину убийцы.

История

Элементы перевернутого детектива вводились в литературу многими писателями, в частности, они присутствуют в романе «Преступление и наказание» Достоевского (1866) и рассказе «Идеальное преступление» Жана Ришпена (1877). Однако именно как поджанр детектива, а не фон для размышлеий о натуре человека, концепцию перевернутого детектива ввел в литературу (по его собственному утверждению) Ричард Остин Фримен. Фримен написал рассказ «Дело Оскара Бродского» и отправил его «знатокам по обе стороны Атлантики». Подобная история вызвала одобрение, и Фримен написал еще четыре рассказа (три в «новом жанре» и один вполне традиционный) и объединил их сборник «Поющие кости» (англ. The Singing Bone) (1912).

Несколько лет назад я придумал в качестве эксперимента перевернутый детектив из двух частей. Первая часть была подробным описанием преступления, в котором излагались обстоятельства, мотивы и все сопутствующие обстоятельства. Читатель видел совершенное преступление, знал все о преступнике и располагал всеми фактами. Казалось бы, рассказывать больше нечего, но я рассчитал, что читатель будет настолько занят преступлением, что не обратит внимания на улики. И так получилось. Вторая часть, описывающая расследование преступления, имела для большинства читателей эффект новой сущности Р. Остин Фримен

В литературе

Перевёрнутый детектив — это излюбленный жанр французских писателей Пьера Буало и Тома Нарсежака.

Роман «Правосудие», над которым Фридрих Дюрренматт работал много лет, настоящий перевёрнутый детектив: убийство совершается на глазах у множества людей, убийца и не думает скрываться, его заключают под стражу, — но цепь несуразностей только начинается. Не в силах понять мотив преступления, адвокат Шпет готов даже принять версию, подсказанную ему убийцей: а что, если и убил кто-то другой?. Сомнение в познаваемости современного мира — один из характерных мотивов не только драматургии, но и прозы Дюрренматта.

Питер Фальк в роли Коломбо

Понять мотив преступления в «Правосудии» оказывается намного труднее, чем арестовать преступника; адвокат готов усомниться даже в том, что видел собственным глазами, потому что всё в этом мире зыбко, всё колеблется. Но мотив неожиданно находится в конце, в форме разоблачения: выясняется, что жертва поплатилась за совершённое некогда преступление, а «палач» в действительности сам является жертвой, — и вновь автор напоминает, что в этом мире нет правды, безусловной для всех.

В кино

  • Одним из известнейших телесериалов жанра перевёрнутый детектив является «Коломбо» (1968—2003).
  • Телесериал «Детектив Монк» (2002—2009).
  • Телесериал «Комиссар Рекс» (1994-2015).
  • Телесериал «Лютер» (2010—…).

Примечания

  1. This is a quote from an essay by Freeman entitled «The Art of the Detective Story», which is itself quoted in The Best Dr. Thorndyke Detective Stories (Dover, New York, 1973), in the introduction by E. F. Bleiler.
  2. Сергей Бавин. Библиографическая работа «Зарубежный Детектив XX века (в русских переводах)». Издательство «Книжная палата», Москва, 1991, 206 страниц, тираж 100 тысяч экземпляров)
  3. 1 2 3 Павлова. Невероятность, 1990, с. 240—241.

9 детективов с неординарным подходом к расследованию

Среди детективов полно супергероев: у кого-то суперсила — развитый интеллект, у кого-то — суперобоняние, а у третьего — невероятно тонкий слух. Мы собрали несколько детективных сериалов с нестандартными методами вычисления преступников.

Я — зомби

iZombie, 2015−2019

Оливии Мур повезло выжить во время нападения зомби, однако этот день навсегда изменил ее жизнь, потому что девушка подхватила зомби-вирус и теперь очень нуждается в питательных человеческих мозгах. Она бросает аспирантуру и устраивается на работу в морг, где всегда есть необходимая еда. Правда, у этих пищевых пристрастий есть интересный побочный эффект — съев мозг человека, Оливия получает и часть его воспоминаний и эмоций. Так нечаянно она становится зомби-детективом.

Шуберт

У Александра Бертенева настолько тонкий слух, что даже запись телефонного разговора может рассказать ему где, когда и во сколько состоялась беседа. После гибели жены, которая внезапно оказывается не той, кем он ее считал, Александр должен разгадать загадочные звуковые шифры, которые она оставила.

Второе зрение

2017-…

Главный герой, сотрудник уголовного розыска, в первой же серии теряет зрение и адски психует, потому что делать по жизни ему больше нечего. Но у него есть друг, который вправляет ему выпавший мозг обратно и учит вести расследования, опираясь на те чувства, которые остались и обострились в отсутствие зрения — слух, обоняние, осязание.

Нюхач

2013-…

Нюхач — он что-то вроде «Парфюмера» с обонятельной суперсилой и неустроенной личной жизнью. Только он добрый, поставивший свой дар на службу обществу: запахи дают ему столько важной информации о людях, что преступников он вычисляет на раз, иногда на два.

Менталист

The Mentalist, 2008−2015

Метод менталиста Патрика Джейна заключается в гипернаблюдательности. Он видит детали и махом выстраивает картинку, отчего окружающие более склонны считать его экстрасенсом. Он в целом — не против. Его техника расследований полностью позаимствована у Шерлока Холмса, просто слегка гиперболизирована.

Шерлок

Sherlock, 2010

Помимо классического «дедуктивного метода», у современного Шерлока есть еще фишечка. У него в голове есть Чертоги разума, куда он сваливает всю полезную информацию, а потом сидит и машет руками, изображая мыслительный процесс. Инструмент очень тонкий, барахлит в присутствии идиотов.

Родина

Homeland, 2011-…

Кэрри Мэтисон на первый взгляд — самый обычный следователь ЦРУ, какими бы они там не были на самом деле. Но если присмотреться, у нее тоже есть своя метода. Когда сроки поджимают, она перестать принимать лекарства от биполярного расстройства. Тогда ее сыскной мозг начинает работать на полную катушку, что-то вычислять по одному ему ведомым алгоритмам, и Кэрри живенько раскрывает очередной заговор.

Кости

Bones, 2005−2017

Доктор Бреннан, как правило, получает на расследование дела давно минувших дней, где от трупа остались лишь косточки. Она — крутой антрополог, поэтому кости могут рассказать ей очень многое. К мегауму, как принято, прилагается дурной характер.

Метод

2016-…

И напоследок — тайна. Начинающий следователь Есеня Стеклова пристраивается в помощницы к эксцентричному майору Родиону Меглину, у которого есть свой суперсекретный метод расследования преступлений. Он настолько действенный, что у него самый высокий процент раскрытых дел. Дама полна готовности перенять искусство, но дядечка не спешит делиться секретами.