Сколько читают успешные люди?

Содержание

Искусственный интеллект Текст

Nick Bostrom

Paths, Dangers, Strategies

Научные редакторы М. С. Бурцев, Е. Д. Казимирова, А. Б. Лаврентьев

Издано с разрешения Alexander Korzhenevski Agency

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© Nick Bostrom, 2014

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2016

* * *

>Эту книгу хорошо дополняют

Авинаш Диксит и Барри Нэлбафф

Кен Дженнингс

Стивен Строгац

Предисловие партнера

…У меня есть один знакомый, – сказал Эдик. – Он утверждает, будто человек – промежуточное звено, необходимое природе для создания венца творения: рюмки коньяка с ломтиком лимона.

Аркадий и Борис Стругацкие. Понедельник начинается в субботу

Компьютеры, а точнее алгоритмы, опирающиеся на непрерывно растущие вычислительные мощности, лучше людей играют в шахматы, шашки и нарды. Они очень неплохо водят самолеты. Они смогли пройти тест Тьюринга, убедив судей в своей «человечности». Однажды таксист в Дублине – городе, где расположены европейские штаб-квартиры многих глобальных IT-компаний, – сказал мне, что приветствует бурное развитие технологического сектора своей страны, но потом с сожалением добавил: «Одна беда – из-за этих умных ребят довольно скоро таксисты будут не нужны». Автомобили без водителей, управляемые компьютерами, уже проходят испытания на обычных дорогах в нескольких странах. По мнению философа Ника Бострома, чью книгу вы держите в руках, – все это звенья одной цепи и довольно скоро из-за развития компьютерных технологий нам всем, человеческому роду, может прийти конец.

Автор считает, что смертельная угроза связана с возможностью создания искусственного интеллекта, превосходящего человеческий разум. Катастрофа может разразиться как в конце XXI века, так и в ближайшие десятилетия. Вся история человечества показывает: когда происходит столкновение представителя нашего вида, человека разумного, и любого другого, населяющего нашу планету, побеждает тот, кто умнее. До сих пор умнейшими были мы, но у нас нет гарантий, что так будет длиться вечно.

Ник Бостром пишет, что если умные компьютерные алгоритмы научатся самостоятельно делать еще более умные алгоритмы, а те, в свою очередь, еще более умные, случится взрывной рост искусственного интеллекта, по сравнению с которым люди будут выглядеть приблизительно как сейчас муравьи рядом с людьми, в интеллектуальном смысле, конечно. В мире появится новый, хотя и искусственный, но сверхразумный вид. Неважно, что ему «придет в голову», попытка сделать всех людей счастливыми или решение остановить антропогенное загрязнение мирового океана наиболее эффективным путем, то есть уничтожив человечество, – все равно сопротивляться этому у людей возможности не будет. Никаких шансов на противостояние в духе кинофильма про Терминатора, никаких перестрелок с железными киборгами. Нас ждет шах и мат – как в поединке шахматного компьютера «Дип Блю» с первоклассником.

За последнюю сотню-другую лет достижения науки у одних пробуждали надежду на решение всех проблем человечества, у других вызывали и вызывают безудержный страх. При этом, надо сказать, обе точки зрения выглядят вполне оправданными. Благодаря науке побеждены страшные болезни, человечество способно сегодня прокормить невиданное прежде количество людей, а из одной точки земного шара можно попасть в противоположную меньше чем за сутки. Однако по милости той же науки люди, используя новейшие военные технологии, уничтожают друг друга с чудовищной скоростью и эффективностью.

Подобную тенденцию – когда быстрое развитие технологий не только приводит к образованию новых возможностей, но и формирует небывалые угрозы, – мы наблюдаем и в области информационной безопасности. Вся наша отрасль возникла и существует исключительно потому, что создание и массовое распространение таких замечательных вещей, как компьютеры и интернет, породило проблемы, которые было бы невозможно вообразить в докомпьютерную эру. В результате появления информационных технологий произошла революция в человеческих коммуникациях. В том числе ею воспользовались разного рода киберпреступники. И только сейчас человечество начинает постепенно осознавать новые риски: все больше объектов физического мира управляются с помощью компьютеров и программного обеспечения, часто несовершенного, дырявого и уязвимого; все большее число таких объектов имеют связь с интернетом, и угрозы кибермира быстро становятся проблемами физической безопасности, а потенциально – жизни и смерти.

Именно поэтому книга Ника Бострома кажется такой интересной. Первый шаг для предотвращения кошмарных сценариев (для отдельной компьютерной сети или всего человечества) понять, в чем они могут состоять. Бостром делает очень много оговорок, что создание искусственного интеллекта, сравнимого с человеческим разумом или превосходящего его, – искусственного интеллекта, способного уничтожить человечество, – это лишь вероятный сценарий, который может и не реализоваться. Конечно, вариантов много, и развитие компьютерных технологий, возможно, не уничтожит человечество, а даст нам ответ на «главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого» (возможно, это и впрямь окажется число 42, как в романе «Автостопом по Галактике»). Надежда есть, но опасность очень серьезная – предупреждает нас Бостром. На мой взгляд, если вероятность такой экзистенциальной угрозы человечеству существует, то отнестись к ней надо соответственно и, чтобы предотвратить ее и защититься от нее, следует предпринять совместные усилия в общемировом масштабе.

Завершить свое вступление хочется цитатой из книги Михаила Веллера «Человек в системе»:

Когда фантастика, то бишь оформленная в образы и сюжеты мысль человеческая, долго и детально что-то повторяет – ну так дыма без огня не бывает. Банальные голливудские боевики о войнах людей с цивилизацией роботов несут в себе под шелухой коммерческого смотрива горькое зернышко истины.

Когда в роботы будет встроена передаваемая программа инстинктов, и удовлетворение этих инстинктов будет встроено как безусловная и базовая потребность, и это пойдет на уровень самовоспроизводства – вот тогда, ребята, кончай бороться с курением и алкоголем, потому что будет самое время выпить и закурить перед ханой всем нам.

Евгений Касперский, генеральный директор «Лаборатории Касперского»

Неоконченная история о воробьях

Однажды, в самый разгар гнездования, утомленные многодневным тяжким трудом воробьи присели передохнуть на заходе солнца и пощебетать о том о сем.

– Мы такие маленькие, такие слабые. Представьте, насколько проще было бы жить, держи мы в помощниках сову! – мечтательно прочирикал один воробей. – Она могла бы вить нам гнезда…

– Ага! – согласился другой. – А еще присматривать за нашими стариками и птенцами…

– И наставлять нас, и защищать от соседской кошки, – добавил третий.

Тогда Пастус, самый старший воробей, предложил:

– Пусть разведчики полетят в разные стороны на поиски выпавшего из гнезда совенка. Впрочем, подойдет и совиное яйцо, и вороненок, и даже детеныш ласки. Эта находка обернется для нашей стаи самой большой удачей! Вроде той, когда мы обнаружили на заднем дворе неоскудевающий источник зерна.

Возбудившиеся не на шутку воробьи расчирикались что было мочи.

И только одноглазый Скронфинкл, въедчивый, с тяжелым нравом воробей, похоже, сомневался в целесообразности данного предприятия.

– Мы избрали гибельный путь, – убежденно промолвил он. – Разве не следует сначала серьезно проработать вопросы укрощения и одомашнивания сов, прежде чем впускать в свою среду такое опасное существо?

– Сдается мне, – возразил ему Пастус, – искусство приручения сов – задача не из простых. Найти совиное яйцо – и то чертовски сложно. Так что давайте начнем с поиска. Вот сумеем вывести совенка, тогда и задумаемся о проблемах воспитания.

– Порочный план! – нервно чирикнул Скронфинкл.

Но его уже никто не слушал. По указанию Пастуса воробьиная стая поднялась в воздух и отправилась в путь.

На месте остались лишь воробьи, решившие все-таки выяснить, как приручать сов. Довольно быстро они поняли правоту Пастуса: задача оказалась неимоверно сложной, особенно в отсутствие самой совы, на которой следовало бы практиковаться. Однако птицы старательно продолжали изучать проблему, поскольку опасались, что стая вернется с совиным яйцом прежде, чем им удастся открыть секрет, каким образом можно контролировать поведение совы.

Автору неизвестно, чем закончилась эта история, но он посвящает свою книгу Скронфинклу и всем его последователям.

Введение

Внутри нашего черепа располагается некая субстанция, благодаря которой мы можем, например, читать. Указанная субстанция – человеческий мозг – наделена возможностями, отсутствующими у других млекопитающих. Собственно, своим доминирующим положением на планете люди обязаны именно этим характерным особенностям. Некоторых животных отличает мощнейшая мускулатура и острейшие клыки, но ни одно живое существо, кроме человека, не одарено настолько совершенным умом. В силу более высокого интеллектуального уровня нам удалось создать такие инструменты, как язык, технология и сложная социальная организация. С течением времени наше преимущество лишь укреплялось и расширялось, поскольку каждое новое поколение, опираясь на достижения предшественников, шло вперед.

Если когда-нибудь разработают искусственный разум, превосходящий общий уровень развития человеческого разума, то в мире появится сверхмощный интеллект. И тогда судьба нашего вида окажется в прямой зависимости от действий этих разумных технических систем – подобно тому, как сегодняшняя участь горилл в большей степени определяется не самими приматами, а людскими намерениями.

Однако человечество действительно обладает неоспоримым преимуществом, поскольку оно и создает разумные технические системы. В принципе, кто мешает придумать такой сверхразум, который возьмет под свою защиту общечеловеческие ценности? Безусловно, у нас имеются весьма веские основания, чтобы обезопасить себя. В практическом плане нам придется справиться с труднейшим вопросом контроля – как управлять замыслами и действиями сверхразума. Причем люди смогут использовать один-единственный шанс. Как только недружественный искусственный интеллект (ИИ) появится на свет, он сразу начнет препятствовать нашим усилиям избавиться от него или хотя бы откорректировать его установки. И тогда судьба человечества будет предрешена.

В своей книге я пытаюсь осознать проблему, встающую перед людьми в связи с перспективой появления сверхразума, и проанализировать их ответную реакцию. Пожалуй, нас ожидает самая серьезная и пугающая повестка, которую когда-либо получало человечество. И независимо от того, победим мы или проиграем, – не исключено, что этот вызов станет для нас последним. Я не привожу здесь никаких доводов в пользу той или иной версии: стоим ли мы на пороге великого прорыва в создании искусственного интеллекта; возможно ли с определенной точностью прогнозировать, когда свершится некое революционное событие. Вероятнее всего – в нынешнем столетии. Вряд ли кто-то назовет более конкретный срок.

В первых двух главах я рассмотрю разные научные направления и слегка затрону такую тему, как темпы экономического развития. Однако в основном книга посвящена тому, что произойдет после появления сверхразума. Нам предстоит обсудить следующие вопросы: динамику взрывного развития искусственного интеллекта; его формы и потенциал; варианты стратегического выбора, которыми он будет наделен и вследствие которых получит решающее преимущество. После этого мы проанализируем проблему контроля и попытаемся решить важнейшую задачу: возможно ли смоделировать такие исходные условия, которые позволят нам сохранить собственное превосходство и в итоге выжить. В последних главах мы отойдем от частностей и посмотрим на проблему шире, чтобы охватить в целом ситуацию, сложившуюся в результате нашего изучения. Я предложу вашему вниманию некоторые рекомендации, что следует предпринять уже сегодня, дабы в будущем избежать катастрофы, угрожающей существованию человечества.

Писать эту книгу было нелегко. Надеюсь, что пройденный мною путь пойдет на пользу другим исследователям. Они без лишних препятствий достигнут новых рубежей и полные сил смогут быстрее включиться в работу, благодаря которой люди полностью осознают всю сложность стоящей перед ними проблемы. (Если все-таки дорога изучения покажется будущим аналитикам несколько извилистой и местами изрытой ухабами, надеюсь, они оценят, насколько непроходимым был ландшафт прежде.)

Невзирая на сложности, связанные с работой над книгой, я старался излагать материал доступным языком; правда, сейчас вижу, что не вполне с этим справился. Естественно, пока я писал, то мысленно обращался к потенциальному читателю и почему-то всегда в данной роли представлял себя, только несколько моложе настоящего, – получается, я делал книгу, которая могла бы вызвать интерес прежде всего у меня самого, но не обремененного прожитыми годами. Возможно, именно это определит в дальнейшем малочисленность читательской аудитории. Тем не менее, на мой взгляд, содержание книги будет доступно многим людям. Надо лишь приложить некоторые умственные усилия, перестать с ходу отвергать новые идеи и воздерживаться от искушения подменять все непонятное удобными стереотипами, которые мы все легко выуживаем из своих культурных запасов. Читателям, не обладающим специальными знаниями, не стоит пасовать перед встречающимися местами математическими выкладками и незнакомыми терминами, поскольку контекст всегда позволяет понять основную мысль. (Читатели, желающие, напротив, узнать больше подробностей, найдут много интересного в примечаниях{1}.)

Вероятно, многое в книге изложено некорректно{2}. Возможно, я упустил из виду какие-то важные соображения, в результате чего некоторые мои заключения – а может быть, и все – окажутся ошибочными. Чтобы не пропустить мельчайший нюанс и обозначить степень неопределенности, с которой мы имеем дело, мне пришлось обратиться к специфическим маркерам – поэтому мой текст перегружен такими уродливыми словесными кляксами, как «возможно», «могло бы», «может быть», «похоже», «вероятно», «с большой долей вероятности», «почти наверняка». Однако я всякий раз прибегаю к помощи вводных слов крайне осторожно и весьма продуманно. Впрочем, для обозначения общей ограниченности гносеологических допущений одного такого стилистического приема явно недостаточно; автор должен выработать системный подход, чтобы рассуждать в условиях неопределенности и прямо указывать на возможность ошибки. Речь ни в коей мере не идет о ложной скромности. Искренне признаю, что в моей книге могут быть и серьезные заблуждения, и неверные выводы, но при этом я убежден: альтернативные точки зрения, представленные в литературе, – еще хуже. Причем это касается и общепринятой «нулевой гипотезы», согласно которой на сегодняшний день мы можем с абсолютным основанием игнорировать проблему появления сверхразума и чувствовать себя в полной безопасности.

Глава первая
Прошлые достижения и сегодняшние возможности

Начнем с обращения к далекому прошлому. В общих чертах история представляет собой последовательность различных моделей роста, причем процесс носит прогрессивно ускоряющийся характер. Эта закономерность дает нам право предполагать, что возможен следующий – еще более быстрый – период роста. Однако вряд ли стоит придавать слишком большое значение подобному соображению, поскольку тема нашей книги – не «технологическое ускорение», не «экспоненциальный рост» и даже не те явления, которые обычно подаются под понятием «сингулярность». Далее мы обсудим историю вопроса: как развивались исследования по искусственному интеллекту. Затем перейдем к текущей ситуации: что сегодня происходит в этой области. И наконец, остановимся на некоторых последних оценках специалистов и поговорим о нашей неспособности прогнозировать сроки дальнейшего развития событий.

Модели роста и история человечества

Всего несколько миллионов лет назад предки людей еще жили в кронах африканских деревьев, перепрыгивая с ветки на ветку. Появление Homo sapiens, или человека разумного, отделившегося от наших общих с человекообразными обезьянами предков, с геологической и даже эволюционной точки зрения происходило очень плавно. Древние люди принимали вертикальное положение, а большие пальцы на их кистях стали заметно отстоять от остальных. Однако самое главное – происходили относительно незначительные изменения в объеме мозга и организации нервной системы, что в конце концов привело к гигантскому рывку в умственном развитии человека. Как следствие, у людей появилась способность к абстрактному мышлению. Они начали не только стройно излагать сложные мысли, но и создавать информационную культуру, то есть накапливать сведения и знания и передавать их от поколения к поколению. Надо сказать, человек научился делать это значительно лучше любых других живых существ на планете.

Древнее человечество, используя появившиеся у него способности, разрабатывало все более и более рациональные способы производства, благодаря чему смогло мигрировать далеко за пределы джунглей и саванн. Сразу после возникновения земледелия стремительно начали расти величина населения и его плотность. Больше народа – больше идей, причем высокая плотность способствовала не только быстрому распространению новых веяний, но и появлению разных специалистов, а это означало, что в среде людей шло постоянное совершенствование профессиональных навыков. Данные факторы повысили темпы экономического развития, сделали возможным рост производительности и формирование технического потенциала. В дальнейшем такой же по значимости прогресс, приведший к промышленной революции, вызвал второй исторический скачок в ускорении темпа роста.

Такая динамика темпа роста имела важные последствия. Например, на заре человечества, когда Землю населяли прародители современных людей, или гоминиды, экономическое развитие происходило слишком медленно, и потребовалось порядка миллиона лет для прироста производственных мощностей, чтобы население планеты позволило себе увеличиться на миллион человек, причем существовавших на грани выживания. А после неолитической революции, к 5000 году до н. э., когда человечество перешло от охотничье-собирательского общества к сельскохозяйственной экономической модели, темпы роста выросли настолько, что для такого же прироста населения хватило двухсот лет. Сегодня, после промышленной революции, мировая экономика растет примерно на ту же величину каждые полтора часа{3}.

Существующий темп роста – даже если он законсервируется на относительно продолжительное время – приведет к впечатляющим результатам. Допустим, мировая экономика продолжит расти со средним темпом, характерным для последних пятидесяти лет, все равно население планеты в будущем станет богаче, чем сегодня: к 2050 году – в 4,8 раза, а к 2100 году – в 34 раза{4}.

Однако перспективы стабильного экспоненциального роста меркнут в сравнении с тем, что может произойти, когда в мире свершится следующее скачкообразное изменение, темп развития которого по значимости и последствиям будет сравним с неолитической и промышленной революциями. По оценкам экономиста Робина Хэнсона, основанным на исторических данных о хозяйственной деятельности и численности населения, время удвоения экономик охотничье-собирательского общества эпохи плейстоцена составляло 224 тысячи лет, аграрного общества – 909 лет, индустриального общества – 6,3 года{5}. (В соответствии с парадигмой Хэнсона современная экономическая модель, имеющая смешанную аграрно-индустриальную структуру, еще не развивается в удвоенном темпе каждые 6,3 года.) Если в мировом развитии уже случился бы такой скачок, сопоставимый по своему революционному значению с двумя предыдущими, то экономика вышла бы на новый уровень и удваивала бы темпы роста примерно каждые две недели.

С точки зрения сегодняшнего дня подобные темпы развития кажутся фантастическими. Но и свидетели минувших эпох тоже вряд ли могли предположить, что темпы роста мировой экономики когда-нибудь будут удваиваться несколько раз на протяжении жизни одного поколения. То, что для них представлялось совершенно немыслимым, нами воспринимается как норма.

Идея приближения момента технологической сингулярности стала чрезвычайно популярной после появления новаторских работ Вернона Винджа, Рэя Курцвейла и других исследователей{6}. Впрочем, понятие «сингулярность», которое используется в самых разных значениях, уже приобрело устойчивый смысл в духе технологического утопизма и даже обзавелось ореолом чего-то устрашающего и в тоже время вполне величественного{7}. Поскольку большинство определений слова сингулярность не имеют отношения к предмету нашей книги, мы достигнем большей ясности, если избавимся от него в пользу более точных терминов.

Интересующая нас идея, связанная с понятием сингулярности, – это потенциальное взрывоподобное развитие интеллекта, особенно в перспективе создания искусственного сверхразума. Возможно, представленные на рис. 1 кривые роста убедят кого-то из вас, что мы стоим на пороге нового интенсивного скачка в темпе развития – скачка, сопоставимого с неолитической и промышленной революциями. Скорее всего, людям, доверяющим диаграммам, даже трудно вообразить сценарий, в котором время удвоения мировой экономики сокращается до недель без участия сверхмощного разума, во много раз превосходящего по скорости и эффективности своей работы наш привычный биологический ум. Однако не обязательно упражняться в рисовании кривых роста и экстраполяции исторических темпов экономического развития, чтобы начать ответственно относиться к революционному появлению искусственного интеллекта. Эта проблема настолько серьезна, что не нуждается в аргументации подобного рода. Как мы увидим, есть гораздо более веские причины проявлять осмотрительность.


Рис. 1. Динамика мирового ВВП за длительный исторический период. На линейной шкале история мировой экономики отображена как линия, сначала почти сливающаяся с горизонтальной осью, а затем резко устремляющаяся вертикально вверх. А. Даже расширив временные границы до десяти тысяч лет в прошлое, мы видим, что линия делает рывок вверх из определенной точки почти под девяносто градусов. Б. Линия заметно отрывается от горизонтальной оси только на уровне приблизительно последних ста лет. (Разность кривых на диаграммах объясняется разным набором данных, поэтому и показатели несколько отличаются друг от друга{8}.)

Искусственный интеллект. Этапы. Угрозы. Стратегии

Книга №1 о будущем искусственного интеллекта и его опасностях.
Что произойдет, когда машины превзойдут людей в интеллекте? Будут ли они помогать нам или уничтожат человеческую расу? Ник Бостром в своей книге ставит эти вопросы и рассказывает о будущем человечества и разумной жизни.
Человеческий разум имеет некоторые способности, которых нет у других животных. Именно им мы можем быть благодарны за то, что наш вид занимает столь доминирующее положение. Если машины превзойдут наш человеческий мозг по уровню интеллекта, они могут стать очень сильными — и даже выйти из-под нашего контроля. Существование современных горилл, например, зависит от человека больше, чем от самих горилл, — то же самое может произойти с человеком и новым машинным суперинтеллектом.
Но у нас есть одно существенное преимущество: первый шаг за нами. Возможно ли зародить искусственный интеллект, сделав этот процесс контролируемым и безопасным? В этой книге сложнейшие научные вопросы о будущем человечества и искусственного интеллекта описаны доступным языком.
Для кого эта книга:
Для всех, кому интересен искусственный интеллект и будущее человечества.

Книги про бизнесменов и истории успеха способны не только вдохновить на достижение новых высот, но и вынести много полезных уроков, которые будут кстати на пути к собственным целям. Описание чужих судеб, которые в один момент изменились, благодаря удачному стечению обстоятельств, хорошим бизнес-идеям и человеческому упорству, будут вам интересны.

Вы сами сможете ощутить то, что человеку подвластно многое, если не сидеть, сложа руки. Истории успеха помогут поверить в себя и изменить свой собственный мир в лучшую сторону. Читайте правильные книги и вы всегда будете нацелены на успех.Стив Джобс — Уолтер Айзексон
Сооснователь великой компьютерной корпорации лично предложил писателю написать свою биографию после того, как узнал о страшной болезне. Стив Джобс , а также его семья, друзья и коллеги, откровенно рассказали о взлетах и падениях талантливого бизнесмена.

Как я нажил 500 000 000. Мемуары миллиардера — Джон Дэвисон Рокфеллер
Первый в истории долларовый миллиардер — Д.Д. Рокфеллер, заложил фундамент своей будущей империи основанием нефтяной компании. Эта книга про бизнесмена познакомит читателя с характером и принципами миллиардера, и послужит руководством для достижения собственных целей.

Я такой как все — Олег Тиньков
Олег Тиньков — человек, который попробовал себя во многих сферах бизнеса. Его внимание привлекали технологии, финансы, производство и торговля, и каждый раз ему удавалось с нуля добиться успеха. Это не просто история о его удачах в предпринимательской сфере, это также рассказ о его жизни, семье и личности.

И ботаники делают бизнес — Максим Котин
Когда-то предпринимателями в России становились только авантюристы и бандиты, а сейчас каждый мечтатель пробует добиться успеха в выбранной сфере. Может ли обыкновенный человек создать собственную, хотя бы небольшую, компанию в условиях нашего современного общества, которым правят олигархи и чиновники?

Моя жизнь, мои достижения — Генри Форд
Книга об основателе великой автомобильной империи, одном из богатейших людей прошлого века — Генри Форде. Он дал толчок массовому производству недорогих автомобилей в сочетании с высокой зарплатой для своих работников. Эта книга — настоящий философский трактат о научной организации труда.

Блумберг о Bloomberg — Майкл Блумберг
Блумберг — это не просто фамилия одной из самых состоятельных персон современности, а синоним смелости, внедрения инноваций и нестандартного подхода к ведению бизнеса. Будучи мэром Большого Яблока и основателем информационного агентства, Майкл Блумберг поведает читателем о том, как ему удалось всего добиться.

История моего успеха — Генри Форд
Человек, поднявший США на новый экономический уровень, Генри Форд, поделится с читателями историей своих достижений. С чего начинал будущий автомобильный магнат? Что легло в основу его ведения бизнеса? Какие приоритеты ставил Форд в развитии своей корпорации?

Социальная сеть: как основатель Facebook заработал $ 4 миллиарда и приобрел 500 миллионов друзей — Дэвид Киркпатрик
Марку Цукербергу удалось прославиться в 19 лет. Именно в этом возрасте, будучи обычным студентом, он основал всемирно известную и наиболее популярную социальную сеть. Эта книга — подлинная история о Facebook, успехах и неудачах его создателей, и о том, ради чего они затеяли этот проект, в итоге принесший невероятные деньги и славу.

Sony. Сделано в Японии — Акио Морита
Есть компании, без которых трудно представить мировой рынок. На сегодняшний день таковой является марка «Sony», которая за годы существования сумела стать одним из наиболее качественных и надежных производителей техники. Один из ее основателей, Акио Морита, поведает о создании своего бизнеса с нуля, о проблемах с государством, о конкурентах и внедрении инноваций.

К черту «бизнес как всегда» — Ричард Брэнсон
Известный предприниматель-бунтарь демонстрирует новый взгляд на предпринимательство, посылая «обычное ведение бизнеса» к черту. С его точки зрения доход уже не является единственной движущeй силой бизнеса. В своей книге он изменит понятие читателя о том, как работа может изменить мир.

Система Кудрина. История ключевого экономиста путинской России — Евгения Письменная
Книга о неизвестной доселе стороне экономической политики России последних десятилетий. Рассказ ведется от лица экономистов, политиков и предпринимателей, то есть от тех, кто творил историю последних лет. Автор попыталась восстановить картину экономической политики последних лет и выявить наиболее судьбоносные решения в развитии страны.

Как я создал Walmart — Сэм Уолтон
Мемуары от настоящего короля розничной торговли прошлого века. Сэм Уолтон сумел всего за пару десятилетий превратить обычный магазин в провинциальном городке в самую крупную сеть розницы – Walmart. Он расскажет о тяжелом труде, смелости и вдохновении, позволившими ему воплотить мечту в жизнь и добиться успеха.

Волк с Уолл-стрит — Джордан Белфорт
Знаменитый брокер с Уолл-стрит опубликовал мемуары о своих биржевых махинациях в девяностых годах прошлого века. Каждая страница буквально пропитана гламуром тех годов – дорогими автомобилями, шикарными яхтами, красивыми женщинами и, конечно же, хрустящими купюрами. История головокружительного успеха и невероятного падения.

Банкиры, которые изменили мир
Собрание историй о величайших банкирах мира, их жизни и аспектах профессиональной деятельности. Книга расскажет о тех особях, что стояли у истоков банковской системы, о тех, кто формировал и продолжает менять вплоть до сегодняшних дней. Среди них – нобелевские лауреаты, политики, инвесторы и основатели крупнейших банков.

Mary Kay: путь к успеху — Мэри Кэй Эш
Выйдя на пенсию и накопив кое-какие сбережения, Мэри Кэй Эш решила открыть собственный бизнес — компанию по производству косметических продуктов. Авантюрная затея стала успешной. Сегодня этот бренд известен по всему миру, количество консультантов насчитывает около двух миллионов, а оборот компании составляет более двух миллиардов долларов.

Просто Рич: уроки жизни от одного из основателей Amway — Рич ДеВос
Рич ДеВос в своей автобиографической книге рассказывает истории о себе, своей семье, своих принципах и ценностях, и пути к успеху — основанию одной из крупнейших в мире компания под названием «Amway».

Яндекс Воложа. История создания компании мечты — Владислав Дорофеев
Яндекс — это компания-мечта по всем параметрам. Она входит в список тридцати самых инновационных компаний, является одним из лучших интернет-поисковиков мира и желанным местом для работы в России. Но что пришлось преодолеть создателем на пути к основанию этого бренда?

Миллиардер из Кремниевой долины. История соучредителя Microsoft — Пол Аллен
Один из отцов корпорации «Microsoft» выпустил свою автобиографию, в которой откровенно поведал читателям о возникновения известной компании, годах ее роста, а также о близких и, временами, сложных отношениях с Биллом Гейтсом. Столкновение с тяжелой болезнью в корне изменило жизнь миллиардера, и он стал использовать свое состояние на благотворительность и приключения.

Принцип Касперского: телохранитель Интернета — Владислав Дорофеев
Инновации и технологии «Лаборатории Касперского» умело защищают более трехсот миллионов компьютеров во всех уголках планеты. Ею пользуются ведущие компании, такие как Microsoft, IBM/Lotus, D-Link, Intel, Linux. Это результат двадцатилетнего упорного труда команды профессионалов во главе с ее создателем — Евгением Касперским.

Инкубатор Twitter. Подлинная история денег, власти, дружбы и предательства — Ник Билтон
Книга расскажет о создании «Twitter» четырьмя друзьями-программистами. Вы узнаете, как идея превратилась в миллиардный бизнес, и как успех и богатство повлияли на отношения основателей сети. Писатель Ник Билтон воссоздал характеры и историю «Twitter» после более чем ста часам интервью и изучения тысяч документов.

Маверик. История успеха самой необычной компании в мире — Рикардо Семлер
Компания без должностей. Без графиков. Без дресс-кода и бизнес-планов. Работники сами выбирают себе зарплату. Как думаете, получилось бы у вас управлять таким предприятием? Рикардо Семлер успешно с этим справляется, трансформировав бразильскую корпорацию «Semco» в одну из самых прогрессивных и растущих компаний мира.

Быть бизнес-лидером. 16 историй успеха
Истории успеха обычных людей, сумевших сколотить состояния благодаря своему упорству и новаторским идеям. Они смогли построить карьеру и стать настоящими лидерами. Их достижения еще не успели обрасти большим количеством мифов. Сергей Филлипов, известный бизнес-тренер, собрал 16 увлекательных историй о руководителях, сумевших добиться успеха в своих областях.

ИКЕА: собери свою мечту. Как совместить ответственность и прибыль в одной компании — Андерс Дальвиг
Это полная история о нидерландской компании «IKEA». Она расскажет о том, как стать миллиардером, заботиться о работниках, увеличивать объемы производства, повышать качество товаров и снижать их цену. Какую философию бизнеса исповедует руководство корпорации и как заботится об экологии. Это — книга для тех, кому интересны истории успеха, и кто хочет научиться вести собственный бизнес с совестью.

The Everything Store. Джефф Безос и эра Amazon — Брэд Стоун
«Amazon» — самая крупная в мире компания по продажам товаров и различных услуг через интернет. Созданный в середине девяностых годов блестящим, но жестким предпринимателем Джеффом Безосом, сервис охватывает 34 разнообразные категории товаров. Вы узнаете, как основывалась корпорация и какие она имеет бизнес-планы на ближайшие десятилетия.

The Intel: как Роберт Нойс, Гордон Мур и Энди Гроув создали самую влиятельную компанию в мире — Майкл Мэлоун
История становления американской корпорации «Intel», ее трех основателей, начала их пути в конце шестидесятых годов минувшего столетия, и развития их производства. Майкл Мэллоун изучил архивные документы, провел множество интервью с экспертами прежде, чем воссоздать историю компании, удерживающей пальму первенства уже пять десятилетий.

Становление Стива Джобса. Путь от безрассудного выскочки до лидера-визионера — Брент Шлендер
Человек, ставший легендой нашего времени. О несравненном Стиве Джобсе написана не одна книга, но только данная может дать ответ на любопытный вопрос: «Как молодой и заносчивый парень, выгнанный из основанной им самим компании, сумел стать настоящей бизнес-иконой современности, безупречным пиар-менеджером, человеком, изменившим жизни миллионов?»

Patagonia – бизнес в стиле серфинг. Как альпинист создал крупнейшую компанию спортивной одежды и снаряжения — Ивон Шуинар
Ивон Шуинар, выдающийся альпинист, который меньше всего на свете желал быть бизнесменом, стал основателем знаменитой марки «Patagonia». В основе его успеха лежит философия, охватывающая абсолютно каждый аспект работы, начиная от уважения к сотрудникам и заканчивая бережливым отношением к природе.

Русская десятка: Новейшая история страны в девяти с половиной биографиях — Илья Стогоff
Книга от известного российского журналиста Ильи Стогова о современных реалиях страны. Нынче Россию можно смело поделить на две части: десять процентов влиятельных богатых людей, и, соответственно, девяносто бедных и легко управляемых индивидов. Последние десятилетия страна была полностью в руках миллионеров, и автор составил свой рейтинг самых влиятельных персон.

Ричард Брэнсон. Фальшивое величие — Том Боуэр
Один из самых удачливых и богатых британцев современности, безстрашный предприниматель, основатель бизнес-империи. Это все — Ричард Брэнсон, или точнее образ, созданный мировыми СМИ. Автор книги Том Боуэр решил самостоятельно расследовать первоисточники успеха и реальные доходы Брэнсона. Что на самом деле стоит за знаменитым именем?

Билл Гейтс. От первого лица. Нетерпеливый оптимист
Уже более трех десятилетий Билл Гейтс остается важной фигурой в мире бизнеса, заслужив уважение потребителей и конкурентов. Книга содержит материалы его биографии, высказывания гения о бизнесе, компьютерах и программировании, мнения о разных людях и советы, основанные на собственном опыте.

Истории успеха в бизнесе

За каждой популярной личностью или брендом стоит своя уникальная история успеха, где главным пунктом стоит правильная мотивация. В доказательство этой позиции можно привести множество убедительных примеров достижения поставленных целей самыми простыми людьми.

Книги издательства «Эксмо» откровенно рассказывают о цене успеха и пути, который пришлось пройти известным политикам, бизнесменам и медиаперсонам. Дональд Трамп, Стив Джобс, Билл Гейтс, Генри Форд, Уинстон Черчилль, Хью Хефнер, Джейми Оливер и многие другие люди, создавшие из своего имени узнаваемые во всем мире бренды, раскрывают на страницах печатных изданий секреты своего печального опыта и ярких побед, а также рассуждают о причинах успеха. Истории этих личностей будут полезны при достижении поставленных целей, а издания могут стать практическим руководством к действию.

Чтение таких книг вдохновляет и мотивирует на достижение новых высот, а также заставляет ценить время и верить, что каждый человек на пути к своей мечте способен изменить мир к лучшему. Для удобства читателей издания выпускаются в твердом и мягком переплете, а также карманном, настольном и подарочном формате.

В современном бизнесе изучение чужого опыта и применение его в собственной компании помогает избежать ошибок и убытков. Книги о крупнейших мировых брендах и их создателях помогут руководителю или начинающему бизнесмену пересмотреть свою стратегию и учесть успешный опыт и развить свои навыки управления компанией.

В каталоге издательства «Эксмо» вы найдете:

  • «Продавец обуви. История компании Nike, рассказанная ее основателем» — как за 50 долларов создать спортивный бренд, который сегодня ассоциируется с инновациями. В этой книге основатель компании Nike впервые рассказывает лично о том, как с помощью большого желания и упорства создать золотой стандарт среди стартапов, который будут узнавать во всем мире;
  • «Призрак в Сети. Мемуары величайшего хакера» — история самого известного киберпреступника, который умудрялся обходить на несколько шагов власти и получать необходимую информацию самыми виртуозными способами. Сегодня Кевин Митник консультирует компании по информационной безопасности и выступает на крупнейших конференциях по всему миру;
  • «The Intel: как Роберт Нойс, Гордон Мур и Энди Гроув создали самую влиятельную компанию в мире» — первая книга о всемирно известной корпорации, основанная на документах из корпоративного архива компании. История плодотворного сотрудничества трех основателей, без которых Intel мог бы и не стать лидером современного рынка;
  • «20 великих бизнесменов. Люди, опередившие свое время» — подарочное издание с большим количеством иллюстраций и удобной структурой, позволяющей читателю отметить для себя общие черты в историях разных предпринимателей. Они вошли в абсолютно незнакомую отрасль и стали в ней легендами — Стив Джобс, Марк Цукерберг, Уоррен Баффет и другие бизнесмены, которые сегодня стали образцами революционного предпринимательства — все о них и их успехах в этой энциклопедии.

Лучшее в нас. Почему насилия становится меньше

Рейтинги:

— Книгу рекомендуют Билл Гейтс и Марк Цукерберг

— Издание получило положительные отзывы The Wall Street Journal и The New York Times

— Автор книги вошел в список 100 самых влиятельных людей мира по версии Time

Эта книга написана профессором психологии из Гарварда. Она о том, как с течением истории менялось человечество. Автор утверждает, что одним из самых недооцененных изменений человеческой природы стал постепенный спад уровня насилия. В своем труде он берётся ответить на вечные (и вечно спорные) вопросы: добр ли человек по своей природе, или зло заложено в его натуре? Что демонстрируют века человеческой истории: нравственный прогресс или нравственный упадок? Есть ли причины для оптимизма при взгляде в будущее?

Основная идея

На протяжении последних веков сфера применения насилия в мире кардинально сузилась, уверен автор. При этом важнейшим моментом является изменение восприятия насилия в сознании общества. В книге рассматриваются допущения о том, что могло стать причиной трансформации общественного сознания, а также анализируется человеческая природа, в которой заложена как склонность к насилию, так и качества, способные ему противодействовать.

Забытая история

Утверждение автора о том, что мы живем в самое спокойное за всю историю человеческой цивилизации время, многие воспримут с иронией. «Что происходит с этим миром?» – ежедневно спрашивают тысячи людей, узнавая об очередных кровавых событиях. Однако при этом мало кто склонен обращаться к истории. Так, принято считать, что ХХ век был самым кровавым. Но соответствует ли это действительности?

Вот данные о более «спокойном» ХIХ веке: наполеоновские войны – 4 млн смертей; Тайпинское восстание в Китае – 20 млн смертей; гражданская война в США – 650 тыс. погибших; Парагвайская война – потеря 60% населения страны; набеги на африканские государства с целью захвата рабов и колониальные войны в странах Африки, Азии, Азиатско-Тихоокеанского региона – численность жертв не установлена.

Нам свойственна тяга к обелению истории, уверен Пинкер. Поэтому летопись жестокостей прошлого растворяется в провалах коллективной памяти. А до нас доходят разве что языковые идиомы и абстрактные художественные образы: ритуальные убийства, человеческие жертвоприношения, садистские наказания и пытки, рабство, долговые ямы…

Больше всего поражает то, что все это не просто проявлялось в немыслимых масштабах, но и воспринималось современниками как должное. Состояние морали предыдущих столетий очень точно отражает одна из самых читаемых книг всех времен (переведена на 3 тыс. языков) – Ветхий Завет. Она содержит 6 тыс. отрывков, в которых говорится, как нации, короли и индивиды уничтожают друг друга.

Примерно в тысяче стихов Яхве сам выступает как вершитель жестоких наказаний, а еще примерно в ста отрывках дает прямую команду убивать людей. Историк Мэтью Уайт, собирающий данные о предполагаемом числе погибших в наиболее масштабных войнах и геноцидах, насчитал в Ветхом Завете около 1,2 млн жертв массовых убийств (без учета некоторых войн).

Книга содержит огромное количество фактического материала, отражающего проявления жестокости в разных культурах и в разные исторические эпохи. Однако если такие примеры немыслимого садизма, как человеческие жертвоприношения, совершаемые ацтеками, все же достаточно отдалены от современного человека, то от событий, происходивших в Европе в эпоху Средневековья, нас отделает гораздо меньшая культурная и временная дистанция. Стоит отметить, что последние «ведьмы» были казнены в относительно недавнее по меркам истории время: в Англии в 1719 году и в материковой Европе в 1749-м.

Морок Европы

В 590 году папа Григорий I стандартизировал перечень смертных грехов и составил список наказаний, которые ожидают в аду совершивших их грешников. Например, гордыня каралась поднятием на дыбу, зависть – опусканием в ледяную воду, гнев – расчленением заживо. Так, освящая пытки, раннее христианство создало в Европе прецедент для системного ­применения жестокости в течение тысячелетия.

В основном причины, из-за которых людей отправляли на мучительную смерть, не касались совершения ими насилия. Это были такие «преступления», как ересь, богохульство, критика правителей, сплетни, брань, супружеская измена и нетрадиционные сексуальные практики. Христианское и светское правосудие действовали в унисон, используя пытку как метод получения признания. При этом игнорировался очевидный факт: человек может признаться в чем угодно, только чтобы прекратить страдания.

Так, в XVI–XVII веках в Германии и Франции было казнено от 60 до 100 тыс. людей, обвиненных в колдовстве, из которых 85% – женщины. Проходя через пытки перед сожжением на костре, «ведьмы» признавались в поедании младенцев, кораблекрушениях, уничтожении урожаев и т.д. По словам Вольтера, «те, кто могут заставить вас поверить в абсурд, также способны заставить вас совершать жестокость».

Отвечая на возражения о том, что пытки не являются уделом прошлого, а достаточно широко распространены и в современном мире, автор пишет: «Тщательно скрываемое и резко осуждаемое обществом использование пыток в наше время невозможно сопоставить с веками институционального садизма в средневековой Европе».

Это не было тактикой, используемой диктаторскими режимами для устрашения политических противников либо способом получения информации в умеренных государствах. Пытки были органичной частью публичной жизни. Это была форма наказания, культивируемая и прославляемая, породившая проявления художественной и технологической креативности. Многие орудия пыток отличались изысканным художественным декором. А их творцы были знатоками анатомии и физиологии.

В эпоху Средневековья некоторые представители духовенства и государственные мужи пытались доказать абсурдность происходящего, однако их влияние было слишком слабым, а многие из них были впоследствии осуждены на смерть. Кардинальные перемены в общественном сознании начали происходить гораздо позже. Примечательно, что эта трансформация, одна из важнейших в истории нашей цивилизации, произошла за относительно непродолжительный период времени: с середины XVII до конца XVIII века. Тогда свершилась гуманитарная революция, являющаяся, по убеждению автора, детищем эпохи, суть которой принято выражать в двух словах: разум и просвещение.

Гуманитарная революция

Среди многообразия факторов, лежащих в основе гуманитарной революции, особо следует выделить идеологический. Носителями новой идеологии стала плеяда мыслителей эпохи Просвещения. Так, Шарль Монтескье выдвинул тезис о том, что истинная ценность любой религии может определяться лишь тем, насколько она способствует смягчению нравов, и если этой цели может служить атеизм, то в нем нет ничего плохого.

Эразм Роттердамский привлек внимание к несовершенству когнитивных способностей людей: «Если наш глаз так легко обманывается, например, принимая на расстоянии круглую башню за квадратную, то как вообще можно верить в непогрешимость человеческого суждения?»

Факт сожжения на медленном костре в 1553 году Жаном Кальвином Мигеля Сервета, поставившего под сомнение догмат о Троице, положил начало широкому дискурсу, в котором впервые стали открыто высказывать мысли о неприемлемости преследований за религиозные убеждения. Одним из самых громких стал голос французского теолога Себастьяна Кастеллио, который привлек внимание к абсурдности непоколебимой веры разных людей во взаимоисключающие постулаты и при этом указал на ужасающие моральные последствия этой веры.

Самым влиятельным мыслителем, призвавшим пересмотреть отношение к преступлению вообще, был итальянский экономист и социолог Чезаре Беккариа. Его труд «О преступлении и наказании», изданный в 1764 году, стал настольным практически для всех знаковых мыслителей того времени, в том числе Вольтера, Дидро, Джефферсона, а также был включен в список запрещенных Ватиканом книг. Беккариа указал, что наказание должно соотноситься с вредом, причиненным преступлением, а не с неким таинственным космическим измерением правосудия, а также заявил о недопустимости смертной казни как функции государства.

В Англии в 1783 году были запрещены публичные казни, на протяжении веков являвшиеся излюбленным семейным развлечением. В 1834-м было запрещено выставлять трупы казненных на виселицах. А к 1861 году перечень преступлений, наказуемых смертной казнью в этой стране, был сокращен с 222 до четырех. Ранее, среди иного, смертью каралось браконьерство, пребывание в обществе цыган, подделка документов. Примечательно, что средняя продолжительность судебного разбирательства составляла восемь с половиной минут.

В XIX веке многие европейские страны ограничили сферу применения смертной казни такими преступлениями, как убийство и государственная измена. А со временем практически все государства Европы отказались от высшей меры наказания.

Кроме того, в Европе начало сокращаться число убийств. Этот вид преступления в основном стал уделом низших сословий. А среди аристократии насилие вышло из моды. Если в XIV–XV веках 26% мужчин, принадлежащих к аристократическому сословию, умирали насильственной смертью, то в начале XVIII века эта цифра снизилась более чем в два раза, а далее – практически до нуля. В целом в средневековой Европе количество убийств примерно в 30 раз превышало нынешний уровень.

Среди иных следствий гуманитарной революции было изменение отношения к жизни как таковой, что проявилось в движении против жестокого отношения к животным. Точкой отсчета стало высказывание философа-моралиста Иеремии Бентама, заметившего: «Вопрос не в том, способны ли они мыслить либо говорить; могут ли они страдать – вот, в чем суть».

Круги эмпатии

Как отмечает автор, произошедшие в сознании общества позитивные сдвиги частично можно отнести на счет эмоционального фактора. Люди начали приобретать умение сопереживать – ощущать боль и радость, испытываемые другими. Однако способность человека к сопереживанию не является его врожденным качеством. В своей книге «Расширяющийся круг» философ Питер Сингер показывает, как в течение веков в жизненном пространстве отдельных людей появлялось все больше существ, чьи переживания они соотносили со своими. Этот круг постепенно расширялся: от детей, родственников, друзей до посторонних, представлявших совершенно иные культуры, религии и т.д., а далее – до живых существ вообще. Автор уверен, что важнейшим механизмом расширения этого круга стал рост уровня грамотности и пристрастия к чтению.

Чтение – это инструмент проникновения во внутренний мир другого человека. Вы не просто представляете картины и образы, не являющиеся предметом вашего непосредственного восприятия, но и какое-то время чувствуете то же, что герой книги. Способность воспринять чью-то точку зрения не обязательно означает умение сострадать, но первое способствует появлению второго.

Появление сентиментального романа стало одним из важнейших достижений XVIII века. Впервые предметом повествования стали переживания простых людей: страдания супругов, оказавшихся в силках брака по принуждению; рассказы об ударах судьбы, настигающих ничем не примечательных женщин (в том числе служанок); истории любовников, сталкивающихся со сложнейшими перипетиями. «Памела» (1740) и «Кларисса» (1748) Сэмюэла Ричардсона, «Юлия, или Новая Элоиза» (1761) Жан-Жака Руссо – без преувеличения бестселлеры того времени – заставляли представителей разных сословий проливать слезы над злоключениями героев. Апогей гуманитарной революции совпал с золотым веком романа: тогда во Франции и Германии издавалось около 100 новых сочинений в год.

По словам автора, сложно исключить альтернативные объяснения корреляции между любовью к чтению и склонностью к состраданию. Возможно, способность к эмпатии стала развиваться под воздействием каких-то иных факторов, также сделавших людей более восприимчивыми к литературе. И все же есть основания предполагать, что причинно-следственная связь между техническим прогрессом, книгоизданием в массовых масштабах, распространением грамотности, увеличением популярности романа и главными гуманитарными реформами XVIII века – это нечто большее, чем фантазия преподавателей литературы.

Пинкер считает, что философия Просвещения нашла отражение в структуре первых либеральных демократий и наиболее явно проявилась в Декларации независимости США. Далее эти принципы начали распространяться по миру, сливаясь с гуманистическими идеями, которые независимо возникали в разных культурах. Позже это нашло новое наполнение,
воплотившись в происходящих в наше время революциях прав.

Фактор урбанизации

Также эпоха Просвещения стала временем урбанизации. По мере того как Европа становилась более урбанизированной, космополитической, светской, по мере того как в ней развивались коммерция и промышленность – жизнь людей становилась все более безопасной и благополучной. Космополитичный европейский город, предтеча современной «глобальной деревни», становился пристанищем разноплановых умов и давал приют тем, кто за свои убеждения изгонялся из иных мест.

По мнению Пинкера, «блогосфера» XVIII века впечатлила бы даже наших современников. Только что изданная книга сразу же продавалась, переиздавалась, переводилась на несколько языков и порождала лавину комментариев в памфлетах, письмах и новых книгах. Только один Вольтер написал 18 тыс. писем, составивших 15 томов. И хотя дискуссии длились неделями, а иногда месяцами, все равно это было достаточно быстро, чтобы обработать идеи, подвергнуть их критике, интегрировать и усовершенствовать их.

В открытом пространстве не просто появляется больше идей, а также кардинально улучшается их качество. В изоляции могут существовать самые разнообразные виды диких и вредных идей. Свет просвещения – наилучшее «дезинфицирующее средство». Выставление плохой идеи на рассмотрение иными умами по крайней мере дает шанс на то, что она увянет и засохнет.

Срок жизни предрассудков, догм, легенд не будет слишком долгим в обществе просвещенных людей. Равно как и искаженных представлений о том, как следует наказывать за преступления или как управлять государством. Отправлять человека на костер и усматривать в том, что он сгорает, доказательство вины – безумный способ совершения правосудия.

Однако какова гарантия того, что блестящие умы, объединив усилия, непременно направят их на моральное усовершенствование общества, а не на развитие таких более привычных для человечества инструментов, как пытки, казни, войны, рабство и деспотизм?

Автор считает, что факторы просвещенности и космополитизма взаимосвязаны между собой. Когда достаточно большая группа свободных рационально мыслящих индивидуумов обсуждает, как следует управлять делами общества, их мысль, совершив вираж за виражом, обретает определенное направление. И точно так же, как ученые-биологи заключили, что в ДНК встречается четыре вида азотистых оснований (и едва ли со временем это открытие будет пересмотрено), так просвещенные мыслители приходят к выводу о неприемлемости рабства, жестоких наказаний, деспотических монархий, сожжения ведьм и еретиков. Именно процесс постижения моральности стал, по мнению Пинкера, первопричиной гуманитарной революции.

Если и есть некая общая составляющая, выражающая суть взглядов философов эпохи Просвещения, то это скептицизм. История человеческих заблуждений и наша собственная уязвимость для разного рода иллюзий говорят о том, что мышление слишком часто дает сбои. Вера, откровения, традиция, догма, авторитет, ощущение субъективной уверенности в чем‑то – все это должно быть отвергнуто как источник знаний.

Демоны внутри нас

По мнению автора, моральный прогресс общества обусловлен не генетико-эволюционными причинами, как считают некоторые ученые, а неким особым сочетанием историко-культурных, хотя не всегда очевидных, факторов. А это говорит о том, что произошедшие изменения не являются необратимыми. Более того, автор придерживается точки зрения о том, что тяга к насилию заложена в самой природе человека. На это указывают данные целого ряда исследований.

Вот выводы одного из них: 70–90% мужчин и 50–80% женщин признались, что раз в жизни они мысленно совершали убийство. Интересно, что испытуемые (студенты университета) представляли демографическую группу, характеризующуюся минимальными показателями совершенного насилия.

Среди демонов, способных подтолкнуть нас к насилию, – желание истреблять (например, тех, кто неугоден в силу разных причин или мешает заполучить желаемое), стремление доминировать, жажда мести, наличие садистских наклонностей. Но, по мнению автора, наибольшее зло представляет демон идеологический.

Хотя насилие на идеологической почве рассматривается как средство достижения благородной цели, каковой является создание блага для как можно большего числа людей, именно идеология часто становилась спусковым крючком зла, причиняемого людьми друг другу. Среди примеров – террор Французской революции 1789–1799 годов, наполеоновские войны, религиозные войны в Европе между католиками и протестантами, крестовые походы. Опасность заключается в том, что вера в безграничное добро, которое несет некая идеология, не позволяет ее убежденным последователям договариваться с оппонентами, в которых они видят безмерное зло, заслуживающее безмерного наказания.

«Некая грандиозная идея, зародившаяся в уме, страдающем нарциссизмом и не обладающем способностью к сопереживанию, потенциально может стать причиной миллионов смертей», – замечает автор.

Разгадка ребуса идеологического насилия кроется в понимании того, что данное явление обусловлено не столько особенностями человеческой психики, сколько носит эпидемиологический характер. Иначе говоря, надо ответить на вопрос, каким образом разрушительная идеология, зародившаяся в головах небольшого числа фанатиков, находит отклик среди огромного числа людей. Ведь многие идеологические верования не просто вредны, а абсурдны.

Объяснение массовых заблуждений следует искать в особенностях мышления группы. Одна из них – поляризация. Если объединить людей со схожей точкой зрения, то их взгляды станут как более однотипными, так и более крайними. Иначе говоря, в группе либералы станут еще большими либералами, а консерваторы – еще большими консерваторами.

Еще одной патологией группы является утрата способности критически мыслить (вплоть до признания черного белым). Это явление психолог Ирвин Дженис назвал синдромом группового мышления. Его суть состоит в том, что стремление индивида быть принятым группой, с которой он себя идентифицирует, и повысить свой статус в ней может заставить его, забыв о логике и здравомыслии, выносить наиболее желанные для данного коллектива суждения. И даже если люди не идентифицируют себя с определенной группой, их поведение в огромной степени зависит от тех, кто находится рядом. В итоге присущее нам желание следовать за толпой может приводить к крайне нежелательным последствиям.

Ангелы человеческой природы

Но если не в наших силах искоренить засевших внутри демонов, мы можем научиться их распознавать и обуздывать, развивая лучшее из того, что нам присуще. Среди ангелов, способных уверенно противостоять демонам нашей природы, – эмпатия, самоконтроль и логическое мышление.

Разум способен выделить насилие как ментальную категорию и трактовать его в большей степени как проблему, требующую решения, а не как состязание, которое необходимо выиграть. Греки времен Гомера воспринимали свои разрушительные войны как работу рук кукловодов-
садистов, находящихся где-то наверху. Это уже было определенным абстрагированием (в противовес мнению, что в войнах следует винить коварных врагов), хотя и не открывало перед простыми смертными особых возможностей снизить вероятность столкновений.

Моралистические осуждения войны также не давали каких-то рекомендаций в ситуациях, когда враг стоит у ворот. Ключ к изменениям был предложен в трудах Гуго Гроция, Томаса Гоббса, Иммануила Канта, где война была представлена как проблема, решаемая в договорной плоскости. Столетия спустя некоторые из этих постулатов, например идеи Канта о демократизации, торговле и между­народном сообществе, помогли снизить частоту войн. Во время Карибского кризиса Кеннеди и Хрущев переформулировали суть проблемы, представив ее как ловушку, из которой им нужно было выйти, сохранив лицо.

«Хотите верьте – хотите нет, но мы становимся умнее», – замечает Стивен Пинкер. В основе такого утверждения лежит явление, получившее название «эффект Флинна».

В 1980-х годах новозеландский политолог Джеймс Флинн зафиксировал факт повышения среднего результата IQ на протяжении нескольких десятилетий в 30 странах, в том числе и в ряде развивающихся. Если бы современный подросток переместился в 1950 год, его результат был бы на уровне 118 баллов, а в 1910-м он получил бы 130 пунктов. Показатель IQ среднестатистического человека из 1910 года сегодня составил бы 50 баллов.

Как утверждает Флинн, данное изменение обусловлено не расширением общего багажа знаний, увеличением словарного запаса или совершенствованием математических способностей, а, в первую очередь, развитием абстрактного мышления, проявляющегося в проведении параллелей, формировании аналогий, визуализации. Флинн объясняет это, в частности, тем, что на протяжении XX века в повсе­дневной жизни людей все в большей степени утверждался способ мышления, основанный на аргументации и выведении логических умозаключений, расширялся круг используемых абстрактных понятий.

«Можно предположить, что развитие способностей к логическому мышлению, а именно способности дистанцироваться от личного опыта, выйти за пределы своей узкой точки зрения и сформулировать идеи в виде абстрактных универсальных категорий, приведет к расширению сферы применения моральных норм, в том числе и непринятия насилия», – отмечает автор.

В книге приводятся данные исследования, указывающие на взаимосвязь между уровнем образованности населения страны и вероятностью гражданской войны. Было проанализировано 160 государств и 49 гражданских войн. Как обнаружилось, превышение среднего значения уровня образованности, измерявшегося четырьмя показателями (доля ВВП, вкладываемая в развитие начального образования; численность детей, охваченных начальным образованием; количество подростков, получающих среднее образование; уровень грамотности среди взрослых), на 73% снижал вероятность возникновения гражданской войны в стране.

В конце книги Пинкер пишет: «Невыносимо осознать, что жертвой жутких пыток может стать один человек, десять или сто. Но в реальности число прошедших через эти терзания исчисляется не сотнями или тысячами и даже не миллионами, а сотнями миллионов». Тем не менее, несмотря на все беды в мире, следует признать: сужение сферы применения насилия – это достижение, принесшее спасение многим. И этим мы обязаны цивилизации и просвещению.

Билл Гейтс: «Почему мы такие пессимисты, несмотря на массу хороших новостей?»

Очень долго я считал книгу «Лучшее в нас» (The Better Angels of Our Nature) Стивена Пинкера лучшим произведением, которое я читал за последнее десятилетие. Если бы мне нужно было порекомендовать человеку только одну книгу, я выбрал бы ее. Пинкер, опираясь на тщательные исследования, утверждает, что мы живем в самое мирное время в истории человечества. Я никогда не встречал такого четкого объяснения прогресса.

Теперь я, похоже, перестану так много говорить о «Лучшем в нас», потому что Пинкер превзошел самого себя. Его новая книга Enlightenment Now («Просвещение сегодня») еще лучше.

В ней используется тот же подход, что и в книге «Лучшее в нас», чтобы проследить проявления насилия на протяжении всей истории и сопоставить их с 15 различными показателями прогресса (например, с качеством жизни, уровнем знаний и безопасностью). В результате проявляется целостная картина того, как и почему мир становится лучше.

Пинкер великодушно прислал мне предварительный экземпляр, хотя книга будет выпущена не раньше конца февраля. Я читал ее очень медленно, так как мне она очень понравилась, но я думаю, что большинство людей сочтут ее достаточно легкой для прочтения. Автору удается изложить огромный массив информации таким образом, что она выглядит убедительной, запоминающейся и легко усваивается.

Книга открывается аргументом в пользу возвращения к идеалам Просвещения — эпохи, когда разум, наука и гуманизм считались высшими добродетелями.

Я, несомненно, за разум, науку и гуманизм, но более интересными мне показались 15 глав, рассматривающие каждый показатель прогресса в отдельности. Пинкер делает это в своем лучшем стиле, анализируя исторические тенденции и используя данные, чтобы обрисовать контекст прошлого. Мне уже была знакома большая часть информации, которой он делится — особенно о здоровье и энергии, — но благодаря глубокому пониманию каждой темы он способен преподнести информацию так, что она кажется новой и свежей.

Мне нравится, как он с готовностью погружается вглубь первичных источников данных и вытаскивает неожиданные признаки прогресса. Я выделяю среди них резкое сокращение бедности и детской смертности, потому что считаю, что это хорошие показатели нашей деятельности как общества. Пинкер рассматривает эти области, но затрагивает и менее очевидные вещи.

Вот пять моих любимых фактов из книги, которые показывают, как мир становится лучше:

1. Шанс быть убитым молнией сейчас в 37 раз меньше, чем на рубеже веков, — и это не потому, что сегодня меньше гроз. Это потому, что мы лучше умеем прогнозировать погоду, больше знаем о безопасности, и больше людей живут в городах.

2. Время, необходимое для стирки, сократилось с 11,5 часов в неделю в 1920 году до полутора часов в 2014 году. Это может показаться обыденным на фоне более грандиозных вещей. Но распространение стиральных машин улучшило качество жизни, освободив людям — в основном женщинам, — время для других занятий. Это занимает почти полдня каждую неделю и может быть использовано для всего, что угодно — от просмотра сериала или чтения книги до запуска нового бизнеса.

3. Вероятность умереть на работе стала гораздо меньше. Каждый год в США от несчастных случаев на производстве погибает 5 тысяч человек. Но в 1929 году, когда наше население составляло меньше двух пятых от нынешней численности, на работе погибало 20 тысяч человек. В то время смертельные несчастные случаи на рабочем месте воспринимались как одна из издержек ведения бизнеса. Сегодня мы стали умнее и придумали способы производить вещи, не подвергая риску столько жизней.

4. Средний показатель IQ в мире растет примерно на 3 пункта каждые десять лет. Детский мозг развивается лучше благодаря улучшению питания и более чистой окружающей среде. Пинкер также обращает внимание на то, что стало больше аналитического мышления в школе и вне ее стен. Подумайте, сколько символов вы интерпретируете каждый раз, глядя на экран телефона или карту метро. Наш мир сегодня поощряет абстрактное мышление с юного возраста, и это делает нас умнее.

5. Война — вне закона. Эта мысль кажется очевидной. Но до создания Организации Объединенных Наций в 1945 году ни один институт не мог заставить страны не вовевать друг с другом. За некоторыми исключениями угроза международных санкций и интервенции оказалась эффективным средством сдерживания войн между странами.

Пинкер также поднимает проблему отсутствия связи между реальным прогрессом и восприятием прогресса, о чем я много думал. Люди во всем мире живут дольше, здоровее и счастливее, так почему же многие считают, что жизнь ухудшается? Почему мы пропускаем мимо ушей положительные новости и зацикливаемся на негативных? Пинкер дает хорошее объяснение, почему мы тяготеем к пессимизму, и как этот инстинкт влияет на наше отношение к миру, хотя мне бы и хотелось, чтобы он еще сильнее углубился в психологию (тем более, что он психолог по образованию). Ханс Рослинг более подробно объясняет это в прекрасной книге Factfulness, о которой я планирую рассказать в ближайшее время.

Я согласен с Пинкером по большинству пунктов, хотя я думаю, что он слишком оптимистичен в отношении искусственного интеллекта. Он быстро отвергает идею о том, что роботы могут свергнуть своих человеческих создателей. И хотя я не думаю, что нам угрожает сценарий в духе «Терминатора», актуальным остается вопрос, лежащий в основе этого страха, — кто на самом деле контролирует роботов? Пока еще это время не настало, но в какой-то момент этот вопрос, у кого есть ИИ и кто его контролирует, станет чрезвычайно важным для мировых институтов.

Множество вопросов, связанных с автоматизацией, — доказательство того, что прогресс может быть не слишком приятной вещью, но это не значит, что мы движемся в неправильном направлении. В конце книги Enlightenment Now Пинкер утверждает, что «у нас никогда не будет идеального мира, и было бы опасно его искать. Но нет никаких границ для улучшений, которых мы сможем достичь, если продолжим применять знания для увеличения человеческого процветания».

Мир становится лучше, даже если это не всегда ощутимо. Я рад, что есть такие блестящие мыслители, как Стивен Пинкер, которые могут помочь нам увидеть большую картину. «Enlightenment Now» — это не только лучшая книга из написанных Пинкером. Это моя новая любимая книга на все времена.

На видео Гейтс и Пинкер обсуждают новую книгу последнего.

Apparat — Журнал о новом обществе

Недавно основатель Tesla Motors и SpaceX Илон Маск приравнял создание искусственного интеллекта к вызову демона, которого невозможно будет контролировать. Свой скепсис Маск разделяет с британским философом Ником Бостромом, чью последнюю книгу «Superintelligence: Paths, Dangers, Strategies» бизнесмен советовал своим подписчикам в твиттере. Пока некоторые футурологи предвещают людям комфортное будущее в результате повсеместной замены человеческого труда машинным, Ник Бостром видит в искусственном интелекте угрозу существования всего нашего вида. Apparat ознакомился с идеями Ника Бострома и выяснил, как, по его мнению, можно спасти человечество.

Ник Бостром

Философ и профессор Оксфордского университета Несколько лет назад журнал Foreign Policy включил его в список 100 главных мыслителей планеты. Ник Бостром верит, что люди должны совершенствоваться с помощью технологий. В 1998 году он основал Всемирную ассоциацию трансгуманистов (сейчас она называется Humanity+) с целью борьбы за признание трансгуманизма полноценной областью научных знаний. Известность за пределами академических кругов Бостром получил, когда описал концепцию исчезновения человечества в книге «Global Catastrophic Risks». Бостром является директором оксфордского Института будущего человечества. Сейчас он пытается привлечь общественное внимание к очередной угрозе для нашей цивилизации — суперинтеллекту.

Искусственный интеллект скоро станет умнее нас

Для Ника Бострома не важно, какая область знаний приведёт нас к созданию суперинтеллекта. Будь то программисты, написавшие программу, способную мыслить, или же нейробиологи, воссоздавшие функционирующий человеческий мозг. Главное, что это случится быстрее, чем нам кажется. Большинство опрошенных Бостромом экспертов предвещают создание способного мыслить искусственного интеллекта к 2040 или 2050 году.

Искусственный интеллект уже сегодня превосходит человеческий во многих областях. Так, на протяжении многих лет разные виды искусственного интеллекта побеждают чемпионов всевозможных игровых турниров, будь то шахматы или покер. Такие достижения могут и не казаться особенно впечатляющими, но лишь потому, что наши требования к удивительному быстро адаптируются к прогрессу.

За счёт способности к самообучению искусственный интеллект превратится в суперинтеллект

Согласно Бострому, вначале искусственный интеллект будет похож на мозг ребенка. И как и ребенок, он сможет учиться. Люди перестанут стараться вложить как можно больше информации в программу, а научат её саму познавать окружающий мир. Существование суперинтеллекта окажется возможно благодаря постоянному самосовершенствованию.

Для нас важно создать искусственный интеллект, у которого хватит ума учиться на своих ошибках. Он будет способен бесконечно совершенствовать себя. Первая версия сможет создать вторую, которая будет лучше, а вторая, будучи умнее оригинала, создаст ещё более продвинутую третью и так далее. В определённых условиях такой процесс самосовершенствования может повторяться до тех пор, пока не будет достигнут интеллектуальный взрыв – момент, когда интеллектуальный уровень системы подскочит за короткое время с относительно скромного уровня до уровня суперинтеллекта.

У суперинтеллекта появятся свои потребности и цели

Образ мышления искусственного интеллекта будет отличаться от нашего. Ник Бостром не пытается предугадать, как именно будет работать мотивация суперинтеллекта. Но какие бы у него ни были цели, для их достижения ему потребуются ресурсы.

Искусственный интеллект может быть менее человечен, чем пришелец. Нет ничего удивительного, что любого разумного пришельца могут побуждать к действию такие вещи, как голод, температура, травмы, болезни, угроза жизни или желание завести потомство. Искусственный интеллект, по сути, ничто из перечисленного интересовать не будет. Можно представить существование искусственного интеллекта, чьей единственной конечной целью будет пересчитать все песчинки на острове Боракай или найти десятичное представление числа π.

Суперинтеллект попытается использовать людей против их воли

Чтобы получить доступ к ресурсам, суперинтеллект попробует найти посредника. По мнению Бострома, даже не имея подключения к сети или возможности проявлять физическую активность, суперинтеллект всё равно сможет добиться своих целей. Поскольку, даже когда мы достигнем технологической зрелости, то есть создадим все технологии, которые могут быть созданы, главной нашей слабостью всё равно останемся мы сами.

Человек – самая ненадёжная система. Сегодня хакеры часто обращаются к принципам социальной инженерии с целью получения доступа к чужому компьютеру. А если хакером-манипулятором окажется суперинтеллект, то можно предположить, что он с лёгкостью найдёт себе сообщника или же просто станет использовать нас против нашей воли как свои руки и ноги.

Суперинтеллект может «захотеть» остаться единственным интеллектом

Некоторые философы и учёные видят в искусственном интеллекте лишь инструмент по повышению качества нашей жизни. В их числе — и американский философ Джон Сёрль: он считает невозможным появление самосознания у машин, поскольку для этого необходимо наличие физико-химических процессов, схожих с теми, что протекают в человеческом мозге. Однако Бостром полагает, что суперинтеллект в определённый момент всё же перестанет быть инструментом, а окажется полноценным существом со своими потребностями, и забота о сохранении человеческого рода может не оказаться одной из них. Мы окажемся лишь помехой на его пути.

Человек сам по себе представляет полезный ресурс (удобно сгруппированные атомы), а его выживание и процветание зависит от других ресурсов. Результатом развития искусственного интеллекта, нуждающегося в этих ресурсах, может легко стать исчезновение человечества. Так настанет время технологически высокоразвитого общества, включающего в себя множество сложных структур, многие из которых будут умнее всего, что есть сегодня на планете. Это будет время экономических и технологических чудес. Но никого, кто бы мог этим воспользоваться, не останется. На Земле воцарится Диснейленд, в котором больше не будет детей.

Человечество должно научиться держать технологии под контролем

Ник Бостром при этом не отрицает возможность создания дружественного искусственного интеллекта или его контроля. Ведь, признает философ, нам действительно нужны умные технологии, которые помогут справиться с насущными проблемами. Вопрос лишь в уменьшении рисков, особенно риска исчезновения.

Если интеллектуальный взрыв угрожает нам исчезновением, то мы должны понять, можем ли мы контролировать процесс детонации. Сегодня было бы более разумным ускорить работу по решению проблемы контроля, нежели приостанавливать проведение исследований в области искусственного интеллекта. Но пока решением проблемы контроля занимаются человек шесть, в то время как над созданием искусственного интеллекта трудятся десятки, если не сотни тысяч.

Осведомлён — значит, вооружён

Человечество пока не готово к встрече с суперинтеллектом и не будет готово ещё много лет, отмечает Бостром. Но хотя интеллектуальный скачок может не происходить ещё достаточно долго, мы должны обратить внимание на возможные проблемы уже сейчас. Многие учёные в погоне за созданием суперинтеллекта забывают об опасностях.

Самым разумным поступком ребёнка с тикающей бомбой в руках было бы аккуратно положить бомбу на пол, быстро выбежать из комнаты и позвать взрослого. Но что если вся наша комната полна детей и каждый ребенок имеет свободный доступ к пусковому механизму. Шансы, что мы все положим опасную игрушку на пол, крайне малы. Какой-нибудь маленький идиот обязательно нажмёт на кнопку, лишь бы увидеть, что произойдёт.