Сетевая поэзия

Опубликовано в журнале Знамя, номер 5, 2004

Атака клонов

Сетевая поэзия. Журнал сетевой поэзии. №№ 1, 2, 3. — М.: Издательское содружество А. Богатых и Э. Ракитской, 2003.

Копирование литпроцесса завершено: поэты, вздумавшие назваться “сетевыми” (а массовых движений в русской литературе не возникало лет сорок, со времен “авторской песни”), выпустили три номера неэлектронного журнала, и это прекрасно уже потому, что наконец-то происходит селекция. Для сетевиков, за несколько месяцев набивших в Рунет целый текстовый океан (одних персоналий больше 37 тысяч), это подобие острова, на котором можно не только стоять, но и рассуждать о своих проблемах, успевших риторически отделиться от общих.

Теоретики движения полувсерьез полагают, что конкурируют с профессионалами (в их терминологии — “бумажными” поэтами, что звучит здесь чуть ли не как “бумажные тигры”), что сетевая аудитория больше, а в чем-то и подлиннее, отзывчивее и искреннее, чем изрядно прореженная традиционная. Видеть людей, “у которых Ренессанс”, умилительно. Однако…

Эпитет “сетевая”, по прочтению “контента”, не может рассматриваться как обозначение художественного направления. Нет ни одного эстетического признака, который бы отграничивал “сетевого” автора от обычного. Внешние формальные признаки вроде “одноэкранности” (сетевое стихотворение якобы не должно быть длиннее трех-четырех строф) не убеждают совершенно, номера полны именно длинными стихами, и не только длинными, а длиннострочными, иктов эдак по восемнадцать-двадцать, только что не гекзаметрами. Попытка обозначить себя “новыми буржуазными авторами” на том основании, что доступ в Интернет социально регламентирован наличием домашнего (рабочего) терминала, выглядит скорее курьезом. Поэзия антибуржуазна по сути, и в текстах альманахов закономерно отсутствует семантика нового “среднего класса”, напротив, портрет сетевого автора тяготеет к образу нищего исповедального сумасброда, нежели самоудовлетворенного накопителя рыночных благ. Может быть, чаемое качество проявится позже, но пока — увольте. Сетевой поэт может сетовать на бытие в отрыве от ежедневной гонки за пропитанием, но интуитивно унаследованный понятийный стержень его творчества — бессребреничество. Автор по крайней мере не придает значения своей условной обеспеченности (у некоторых, кроме “компа”, и квартиры-то собственной нет), если вообще не выносит ее за скобки. Если при этом он “нереволюционен”, это никак не означает его “буржуазности”. Присутствующие в оглавлении имена Кенжеева и Ковальджи, Кублановского и Волгина (мэтры приглашаются в каждый номер) позволяют заключить: “сетевая” поэзия назвала себя так все же по месту размещения и (или) зарождения, но никак не по идеологическим или художественным мотивам. Как некогда “гаражный рок” роком быть не перестал, но претендовал на самую кондовую роковость из возможных, так и тут термин прежде всего родовой, колыбельный, а не качественный. И — славно.

Крайние формы стихосложения, которыми были знамениты и полнились незабвенные 90-е, из сетевого корпуса вымыты. Не представлен не только “авангард” с вселенским “агу-агу”, словоформы, визуальная околоплакатная графика, но и иных памятных резкостей не видно напрочь. Матерщина чрезвычайно редка и допустима только в “неустранимые” патетические моменты, когда не хватает выразительных средств. В остальном — пастель. Классика. Отчетливо видны заемные элементы, “среднестильность”, общеупотребительные постановочные фигуры, слышны — неполногласие, квазиэпигонские шепотки. Истых оригиналов уальдовского толка поискать, завещанная глуповатость вменена в обязанность, но и перед аналитикой сфер отважный сетевик, закинутый судьбой в отдаленные от РФ точки планеты, пасовать не собирается. Ломаные строки лишь подчеркивают верность рифме, часто проблематичной или элементарной, ученическая интонация верлибров скорее демонстрирует растерянность перед обрушившимся со всех сторон незнакомым ритмическим рисунком. Если русскому миру до сих пор вольготно в трехсложнике, для Запада и Востока аналог подбирать приходится собственноручно.

Грозы масштаба скорее комнатного. Среди форм царствует моление одинокой души, дружеское послание — даже диалогическое, данное рубрикой; в третьем номере (Молочникова—Колюбакин) донельзя характерное, приподнятое бытописание. Чинно и ладно, слегка вторично, словно подхвачена латентная интонация более ранней эпохи. Так выглядел некогда журнал “Юность”, и так могли бы выглядеть “духовные 80-е”, где вместо воплей концептуализма мучились бы и иронизировали над изворотливыми современниками жертвы глобальных переделов, неучастники и наблюдатели дележа.

Сам журнал тоже должен быть явлением, произведением, если угодно, печатного искусства, и “Сетевую поэзию” действительно украшают статьи Юрия Ракиты, с милым технарским пафосом берущие предмет в его сути и содержащие запоминающийся тезисный узор. В “сетевой поэзии” главный критик, в противоположность всем иным, любит своих авторов и, обрамляя их выступления “теорией”, никогда не ленится и не кривит душой, мудро не касаясь, впрочем, обидчивых персоналий. Так, в третьем номере рассмотрен вопрос, возможна ли оригинальная поэзия в ХХI веке… вопрос уже содержит ответ, при всем скепсисе выкладок. Вывод — так как поэзия рождается личностью, то для “оригинальности” достаточно существования оригинальной личности. Стоило ли писать статью? Видимо, стоило. За годы критической герметичности появилась нужда объяснять и элементарные вещи.

Итак, камень преткновения — личность.

При кардинальных различиях в понимании “идеального стихотворения” персоналии эти все же имеют некий обобщенный образ его (те же несколько “экранных строф” с единым выдохом и парадоксальным грохотом, но такова собственная и ничуть не сетевая интенция русской поэзии), сформированный в том числе “мнением народным”, которое собирается сразу же по опубликовании творения, и заменить эту школу обкатки “бумажному” поэту нечем. Мгновенный отклик, негативистский, сюсюкающий или начисто отсутствующий, формирует принципиально иной вид автора, жестко скрепленного с аудиторией отзывами (на сетевом жаргоне — “комментами”, комментариями), что исключено из “бумажной” литературной жизни ложным посылом “поэзия никому ничего не должна”. Должна, и еще как! И главное, сколько…

Утверждать, что именно “сетевым” авторам предназначено прорвать завесу между искусством и народом, затруднительно, но видеть их более тесную связь с бытием “весьма поучительно”.

Появление альтернативы, обходного пути в Большую Литературу для тех, кто, отвергнутый литературным бытом, опирающимся на келейность, интриги и телефонное право, в большей степени, чем когда-либо, изыскал возможность быть со словом и — в слове. Выйдут ли из сетевых авторов “имена”? Уже вышли. Стараниями Александра Житинского (питерское издательство “Геликон +”) издан Александр Кабанов, например, и такое начало убедит кого угодно в серьезности “сетевых” амбиций. Отточенность его слова скрестилась с эклектической эпохой, и если кто-то попадает в “камертон века”, то точно он.

В той же геликонской серии “обумажнился” Глеб Бардодым, использующий редчайшую лирическую интонацию, словно бы играющую с читателем в “веришь-не веришь”, немыслимо как, но связанный с Луговским и советской школой потаенности.

Правда, от собственно места зарождения и размещения, Интернета, внезапно сваливающаяся “бумажная” слава почти не зависит. Электронная клака невлиятельна, ее интеграция со значимыми кругами слаба, а “бумажные тигры” и по неумению, и по равнодушию, и по своим культуртрегерским соображениям не спешат “скачивать” обещающих авторов. Будем справедливы — для такой работы нужен целый американский штат матерых редакторов. Но механизм отбора резво движется к присуждению лучшим искомой “бумажности”, она и означает пока “признание”, а не “посещаемость”, и забавно будет через два-три года сравнить эффект экранный и книжный, наглядно увидеть, чем же брал онлайновый автор.

Наблюдая “ссыльные эпидемии” который год, видишь, что реально имеет спрос, — нецензурная пародия на Шекспира соберет тысячу любителей посмеяться, мастерски исполненное стихотворение — десяток причастных.

Поэтому уповать на массовость движения адептам “новых 60-х” не стоит: “товар”, как отмечалось, слишком штучный. Бардов будет не больше семи-восьми, несмотря на то, что все “с гитарами”. Закон восприятия — сито, тем более в информационном бедламе. Хэдлайнеров вообще останется “может быть, трое”.

Двадцать подборок в каждом номере “Сетевой поэзии” знаменуют досадно малое: вот Михаил Богуш с фростовской аллюзией, которую вытягивает с видимым трудом, единично удачный в экзистенциально-созидательном ужасе Андрей Орлов, приковывающая отчаявшейся и пустившейся вразнос женственностью Ксения Щербино, достоверный в резковатом “бритпопе” Юрий Коньков, интимно-эпическая Ася Анистратенко. Наберется ли на книгу у Анны Беляевой, часто ли получаются лучистые озорнинки у Маргариты Светловой, Дмитрия Легезы, куда двинется всасывающая, северная, философская импрессионистичность Лены Элтанг (ее книга вышла в издательстве “Янтарный сказ”), сказать пока не сможет никто, но пусть их фамилии прозвучат уже сейчас, они уже означают создателей.

В Марии Ватутиной нет ничего специфически “сетевого”, так без зазора ложится ее стих на бумагу, ни одной “электронной” молекулы, эдакой отстраненности от текста на манер “ладно, как отправил, так и править больше не стану”, с пропечатавшейся дважды буквой, без точки в конце. Внятно и светло.

Между делом, если и есть у “сетевиков” хоть какие-то общие черты, то именно это нежелание отделывать, отношение к написанию как к медитации, ценной в ту секунду, когда она совершалась. Странно? Но ведь даже роль бумаги, доселе первого свидетеля творчества, страстотерпицы прежних дней, изменилась. Она призвана зафиксировать уже набитый текст при распечатке, черновиком выступает файл, а это пошатывает постулаты. И фактор времени (специфика интернет-работы — успеть ответить, хотя бы первой попавшейся фразой, “взятым с полки” расхожим тропом) влияет на текстообразование, на каждые шахматы находятся свои “быстрые шахматы”, и есть виртуозы, и свои чемпионы мира, но спорт-то в данном случае один…

Поэзия — пропетая беда. И массовость сетевого движения напрямую связана с бедой дрейфующей страны, это и смытые за борт, и повисшие на снастях, и расшатываемые в кубриках. Каков он, электронный адрес детства, мечты? Куда писать? Кому?

Возникают циклы. Отпевая любовь, Наталия Демичева пишет не столько письмо несуществующей подруге, но портрет внутреннего эмигранта, и получается.

Кто-то, как Леонид Терех, приходит к альбомной стилистике, кто-то же, как Анна Аркатова, вырастает из дневника и начинает погоню за вечностью прямо из проходящего часа.

Лодкою, тихим дождиком

Август меня несет

В горькое, безнадежное —

Ну не люблю, и все.

(Сергей Городецкий)

Чувственный аскетический урбанизм Наили Ямаковой, по-мюнхгаузеновски правдивые и незаносчивые дендизмы Влада Васюхина и Ербола Жумагулова, мистификация Юрия Ракиты: поэтесса Кира Таюрова с глянцевыми феминистическими мотивами, пригородная “тарковскость” Германа Власова, улыбчивая “поздняя заболоцкость” Людмилы Улановой — весь этот местами удачный, местами проскальзывающий мимо глаз разнобой позволяет надеяться на то, что:

1) поэзия осталась прежней — хлебом и воздухом души, и если мало хлеба и воздух нечист, изысканием ресурсов успешно занимается “вторая природа”, человеческие технологии;

2) не только теоретически, но вполне практически возможно вырастание из “сетевого” литератора того Поэта, к голосу которого прислушиваются, строки которого повторяют, ибо только в них видится неповторимое и повторяющееся время;

3) Провидение, на дух не переносящее застоев где бы то ни было, сменит поколение пишущих по инерции, в силу статуса, поколением тех, для кого русское слово священно, волшебно и живо.

При всем при том стихи не станут глашатаями крови, пеньем “варварской лиры”, но пребудут Лирикой. Большего потребовать невозможно.

Сергей Арутюнов

Сетевая поэзия для хорошего настроения      

«Пирожки» (они же «перашки») — образец глубины мысли безо всякого пафоса и занудства. Коротко, ясно, забавно и точно в 34 слога. И никаких знаков препинания, заглавных букв и рифм.

Для любителей сетевой поэзии мы собрали «пирожки», «порошки» и «экспромЪты», которые помогут сделать начало недели чуть веселее.

«Пирожки»

***

я кубик рубика покрасил
со всех сторон в зеленый цвет
и как-то сразу все сложилось
и успокоилось во мне

© Дарья

***

бог пятниц пьяный и веселый
а сред обычный серый бог
воскресный также чей-то папа
а в понедельник бога нет

© Шел

***

а вот у вас бывало чувство
как поточнее описать
ну вот как будто вы косуха
средь панталонов кружевных

© Sansonnet

***

бог создал женщину случайно
он просто делал мужика
но тут пожары избы кони
и получилось все само

© ЯКатюня muzz Бэбушка

***

на кладбище для некурящих
всегда покой и тишина
и воздух свежий и прозрачный
и все румяные лежат

© петкутин

***

венецианские туристы
на астраханском берегу
петра назвали гондольером
и каждый получил веслом

© Антон Фролов

***

блондинке боцман иннокентий
на ногу наступил в метро
узнал шесть новых оборотов
а два так даже записал

© Quass

***

там за#бись там леший бродит
э пушкин вы в своем уме
это ж для школ ну замените
вы за#бись на чудеса

© Anj

***

ты никогда не станешь взрослым
сказала с грустью мне жена
я даже отложил машинки
чтоб ей на это возразить

© Покемон

***

а помнишь как меня совочком
ты в детстве бил по голове
сказал злорадно улыбаясь
хирург и выключил наркоз

© kingpest

***

ты предложил мне выйти замуж
а я тебя не поняла
и вышла замуж за олега
точнее надо говорить

© Хиор & uletaeva

***

вся мудрость нашего народа
заключена в привычке чтоб
правительство считать по членам
а скот считать по головам

© Анастасия Дубинская

***

поймали на крючок русалку
и вдруг она снимает хвост
и говорит мужичьим басом
майор гаврилов рыбнадзор

© НеОнегин

***

собака здесь а кот и рыбка
куда девались отвечай
чего орешь сама просила
всех покормить я покормил

© cindy

«ЭкспромЪты»

«ЭкспромЪт» — это младший братишка в «пирожковой» семье, появившийся совсем недавно. Однако лаконичные двустишья из 17 слогов не уступают в остроумии старшим товарищам.

***

не бойтесь все идет по плану
ну просто план немного бэ

© Sansonnet

***

в лесу нас так накрыло страстью
что белки сыпались с ветвей

© metafola

***

у ганнибала все настройки
по умолчанию ягнят

© зажатый

***
кто вам сказал, что я зануда
вот контрдоводов пакет

© Mindless Arts Group

***

вы очень скованы наталья
позвольте я ослаблю цепь

© Мел

***

в четыре ставили бы в угол
и в двадцать к стенке б не пришлось

© Arman Teo

***

вахтер петров у нас в общаге
непроходимый идиот

© mml

***

всем по одной я угощаю
уже заряжен револьвер

© наив

***

идешь с душою нараспашку
а смотрят все равно на грудь

© Лилия Морозова

***

должна приличная синица
уметь держать себя в руках

© Л.М.

***

я не туплю а экономно
расходую потенциал

© Дарья

«Порошки»

Это, пожалуй, самое известное ответвление «пирожков»: они представляют собой четверостишья с рифмующимися четными строками и короткой концовкой. Последняя двусложная строка — главная «фишка» порошка, она помогает создать остроумную миниатюру с неожиданной развязкой.

***

в ночи повеяло прохладой
как будто в дом прокралось зло
а это просто одеяло
сползло

© Мел

***

хотелось саше выйти замуж
чтоб были платье и фата
но половая принадлежность
не та

© НиРо

***

и оптимизм и жажда жизни
и положительный настрой
меня попробуй только сука
расстрой

© Татьяна Сафонова

***

иван высок хорош собою
опять же предлагает брак
ну что тебе дурак ответить
ну квак

© bелка & Тишь

***

я предана тебе любимый
но с падежами вышел сбой
и жизнь исправила тебе на
тобой

© Татьяна Качалова

***

злой дух витает над планетой
мир сделать серым скушным штоб
он вынимает людям децтво
из жоп

© bro muzz elena-durak

***

скучает бывшая у бара
закинув ногу на ногу
о как же я ее желаю
врагу

© Мел

***

давно известна рыба фугу
на весь японский общепит
большим количеством отбросов
копыт

© кама

***

в момент загладились проблемы
не беспокоит в горле ком
таков эффект от переезда
катком

© violator

***

знакомьтесь ватсон это тайсон
знакомьтесь тайсон это ва
да чо ты бьешь-то ты дослушай
сперва

Автора произведения подскажите, пожалуйста)Воздух свежий и прозрачный, Пролетает желтый лист, Нет жары, и запах смачный Трав осенних… Ветра свист. Осень, радуя прохладой, Влажной поступью идет, После жарких дней усладой Капля влаги упадет. Журавлиный клин по небу Устремился в даль, на юг, Нам свою даруя негу, В деревеньке сделав крюк. Осень, бережно снимая Разноцветный сарафан, Пред зимой совсем нагая Дивный свой представит стан.

урной дворянской семье с устойчивыми патриархальными традициями. Отец Иван Николаевич Тютчев отличался хлебосольством, радушием и гостеприимством. Мать Екатерина Львовна происходила из семейства Толстых и была женщиной умной и впечатлительной. Детство будущего поэта прошло в Овстуге, Москве и подмосковном имении Троицком под присмотром «дядьки» Н. А. Хлопова. Мальчик получил хорошее домашнее воспитание и образование. На его необыкновенные способности и дарования обратили внимание родители и его воспитатель — известный в ту пору поэт С. Е. Раич. Деятельность Раича была многообразной и насыщенной: он превосходно знал древние классические языки, переводил античных авторов, пылал любовью к итальянской литературе и привил эту любовь своему воспитаннику. Словом, Раич оказал на Тютчева благотворное и сильное влияние: поощрял литературные занятия Тютчева, читал первые пробы пера вступавшего в литературу поэта. Тютчев с детства усвоил основные европейские языки и под руководством Раича в 12 лет переводил Горация. Дальнейшее образование и воспитание Тютчев продолжил в Московском университете, где слушал лекции по истории и теории литературы, археологии и истории изящных искусств. В Университете он посещал поэтический кружок Раича и не прекращал писать стихи. Его волнуют произведения русских авторов, и он откликается на них (например, на пушкинскую оду «Вольность»). В Университете Тютчев много читает, пополняя своё образование. Окончив в 1821 году Университет со степенью кандидата, Тютчев уехал в Петербург, потом за границу, где провёл 22 года на дипломатической службе. Как оригинальный поэт Тютчев сформировался к концу 1820-х годов. В основе тютчевской лирики лежит созерцание природы и проникновение в её мир, в её тайную, сокровенную жизнь. Природа у Тютчева полна противоречий, насыщена звуками и красками, она полна внутреннего движения. Читая стихотворения Тютчева, можно легко убедиться, что природа у Тютчева — живой, чувствующий организм. Она может «принахмуриться», её «раскаты громовые» могут стать смелыми и сердитыми, а солнце — взглянуть на землю «исподлобья». Читатель словно видит, как живёт природа, как она дышит, что совершается в ней. Так Тютчев приоткрывает для нас тайны природы, помогая постигать их.

считать по головам

Смотреть что такое «считать по головам» в других словарях:

  • НА МОЮ ГОЛОВУ — делать что л. Во вред, в ущерб себе. Имеется в виду, что лицо (Х) совершило (реже совершает) импульсивные, необдуманные действия (Р), тем самым навлекая на себя (реже на кого л. другого) неприятности или вызывая нежелательные последствия. Обычно… … Фразеологический словарь русского языка

  • НА НАШУ ГОЛОВУ — делать что л. Во вред, в ущерб себе. Имеется в виду, что лицо (Х) совершило (реже совершает) импульсивные, необдуманные действия (Р), тем самым навлекая на себя (реже на кого л. другого) неприятности или вызывая нежелательные последствия. Обычно… … Фразеологический словарь русского языка

  • НА СВОЮ ГОЛОВУ — делать что л. Во вред, в ущерб себе. Имеется в виду, что лицо (Х) совершило (реже совершает) импульсивные, необдуманные действия (Р), тем самым навлекая на себя (реже на кого л. другого) неприятности или вызывая нежелательные последствия. Обычно… … Фразеологический словарь русского языка

  • НА ТВОЮ ГОЛОВУ — делать что л. Во вред, в ущерб себе. Имеется в виду, что лицо (Х) совершило (реже совершает) импульсивные, необдуманные действия (Р), тем самым навлекая на себя (реже на кого л. другого) неприятности или вызывая нежелательные последствия. Обычно… … Фразеологический словарь русского языка

  • СЕБЕ НА ГОЛОВУ — делать что л. Во вред, в ущерб себе. Имеется в виду, что лицо (Х) совершило (реже совершает) импульсивные, необдуманные действия (Р), тем самым навлекая на себя (реже на кого л. другого) неприятности или вызывая нежелательные последствия. Обычно… … Фразеологический словарь русского языка

  • Эпикур — Эпикур, сын Неокла и Херестраты, афинянин из дема Гаргетта, из рода Филаидов (как сообщает Метро дор в книге О знатности ). Вырос он на Самосе, где было поселение афинян (об этом пишут многие, в том числе Гераклид в Сокращении по Сотиону ), и … О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов

  • Башкиры — или башкирцы народ тюркского племени, живут преимущественно на западных склонах и предгорьях Урала и в окрестных равнинах. Но во второй половине XVI стол. им, за небольшими исключениями, принадлежала вся земля между Камой и Волгой до Самары,… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Семейство аспидовые змеи, или аспиды — В первом семействе аспидовых мы соединяем змей с вытянутым телом, маленькой головой, вальковатым, на конце умеренно заостренным телом. Оно округло или кажется в разрезе тупо треугольным, благодаря выступающему гребню на спине. Ноздри… … Жизнь животных

  • Портрет итальянского Ренессанса — Сандро Боттичелли. «Портрет юноши с медалью Козимо Медичи». 1470 1477. Уффици, Флоренция Портрет итальянского … Википедия

  • Азия — (Asia) Описание Азии, страны, государства Азии, история и народы Азии Информация об азиатских государствах, история и народы Азии, города и география Азии Содержание А́зия — самая большая часть света, образует вместе с материк Евразию … Энциклопедия инвестора

  • Ртищев, Феодор Большой Михайлович — окольничий, «милостивый муж»; род. в апреле 1626 г., ум. 21 го июня 1673 г.; сын Михаила Алексеевича Ртищева, Лихвинского городового дворянина, и жены его Иулиании Феодоровны, урожденной Потемкиной. Детство Ф. М. Р. протекло, по всему… … Большая биографическая энциклопедия

РЖАКА

* Ниже моего достоинства — только ноги.
* Производственная травма: ударил пальцем о палец.
* Уколы?! Да ну их в задницу!
* Сестра-сиделка ночью превращалась в сестру-лежалку.
* У нас каждый имеет право бесплатно учиться, лечиться и работать.
* Не все то солнце, что встает рано утром.
* Особенно резко точку зрения меняет удар в глаз.
• Вопросы по существу:
* является ли каша в голове пищей для ума?
* в Мавзолее тебе не постелить?
* А вас не нервирует тот факт, что врачи называют свою деятельность
«врачебная практика»?
* Богатство — от Бога, а нищета — от Ницше?
* Вот почему на лошадей ставят, а на людей кладут?
* Вопрос в анкете: — В чём мать родила?
* Вы за кого меня, дурака, принимаете?
* Вы думаете, я за вас буду свою работу делать?
* Вы ничего не имеете против?
Или вы против, поскольку ничего не имеете?
* Вы такой умный! Вам череп не давит?
* Вам помочь или не мешать?
* Вот вы говорите, что истина в вине. А если вина ещё не доказана?!
* Вас не учили не высказывать весь свой словарный запас одним предложением?
* Говорят, что там, где кончается плоть, начинается мораль…
Так неужели вся мораль в крайней плоти?
* Девушка, а это не вы были на обложке журнала «Крокодил»?!
* Девушка, можно пригласить вас на ужин с завтраком?
* Должен ли умный знать то, что знает каждый дурак?
* Девушка, вы так одеты или уже раздеваться начали?
* Если вегетарианцы действительно ТАК любят животных,
то почему они съедают всю их пищу?
* Если ты умнее всех, кто это поймёт?
* Если слепые носят тёмные очки, то почему глухие не носят наушники?
* Если ты молчишь, то что ты этим хочешь сказать?
* Если у черепахи нет панциря, она считается голой или бездомной?
* Если третье лезвие бреет ещё чище, то зачем нужны первые два?
* Если пораскинуть мозгами, то как собраться с мыслями?
* Если голова — это хранилище мудрости,
то почему наследственность хранится в яйцах?
* Зачем же лгать, если и так верят?!!
* И куда вам только не стыдно?
* И как у жены поворачивается язык обвинять мужа, что он пришёл на рогах?
* Импотенция — болезнь или крайнее проявление лени?
* Интересно, а какова скорость темноты?
* И что это такое нарисовано на канадском флаге,
что это пришлось прикрыть листиком?
* Кто спал в моей постели и помял мою жену?
* Каждому своё? И где взять столько своего, чтобы — каждому?
* Коммунизма мы так и не достигли, откуда тогда коммуниздить научились?
* Кому сносят этот памятник?
* Ключевой вопрос математики — не всё ли равно?
* Как вы считаете, я лучше Вас, или Вы хуже меня?
* Кто такие буддисты и что они будут?
* Как?! Вы не читали Пикассо?
* Кто тут последний к патологоанатому?
* Какой гад перевёл призыв «Плодитесь и размножайтесь» на китайский?!
* Какая у вас реакция на фамилию Вассерман?
Какой кретин поставил памятник Матери-Родине?! Она же ещё жива!!!
* Кто одомашнил тапки?
* Какое у тебя водкоизмещение?
* Кто-нибудь ещё помнит, из чего начали делать полтавскую колбасу ?
* На похоронах: — Ну и где же виновник торжества?
* Ну почему из двух влюблённых одна всегда стерва?
* Официант, что за дерьмо вы мне принесли, да ещё и так мало?
* Образование у вас хорошее, а свои мысли есть?
* О чём думал Господь, когда складывал мужику яйца в одну корзину?
* Почему, когда ты разговариваешь с Богом, это называется молитвой,
а когда Бог с тобой — шизофренией?
* Почему шкуры на овцах не садятся, когда идёт дождь?
* Почему желание женщины — это закон, а желание мужчины — статья?
* Почему на некоторых вокзалах туалеты закрывают на ночь, они что,
боятся, что кто-нибудь их почистит?
* Почему скотину считают по головам, а правительство — по членам?
* Почему есть ошибки, которые нельзя исправить, и нет ошибок, которые
нельзя было бы совершить?
* Почему весь балет в белых тапочках?
* «Русалка в томате» — это консервы рыбные или мясные?
* Сколько нужно украсть, чтобы дело из уголовного превратилось в политическое?
* Соблазним на троих?
* Скажи-ка, в той местности, где ты вырос, было наверняка много
атомных станций?
* Собака — друг человека,
волк — его товарищ,
конь — ему слуга,
ягуар — авто,
обезьяна — родственник,
жена — зайка.
Так почему же он сам — козёл?
* Тот журнал, на котором вы сидите, вы случайно не читаете?
* Так вы уходите, слава Богу, или остаётесь, не дай Бог?
* Уж полночь близится, кто хочет сблизиться?
* — У меня есть карманный фонарик.
— Карманный? Что тебе там подсвечивать?
* Что считать началом конца?
* Человеку любой эпохи интересно:
— А сколько Иуда получил на наши деньги?
* Чем занимаетесь в свободное от безделья время?

Истории детей, которых избивали родители

Родители бьют – значит любят бить: реальные истории о семейном насилии.В нашем детстве признаться друзьям в том, что тебя бьют родители было ужасно стыдно, страшно и вообще некомильфо. Тем не менее, у каждого второго нынешнего взрослого есть истории о семейном насилии.

В детстве меня бил отчим. Мама могла шлепнуть, но так, под влиянием момента, а вот отчим бил ремнем, широким, толстым, кожаным, хорошо без пряжки. Достаться могло за все, что угодно: опоздала домой с гуляния на 5 минут, ему показалось, что я повысила голос в ссоре или неуважительно отнеслась к его матери.

Самое обидное в этом было то, что мама никогда-никогда не вставала на мою защиту, хотя, по факту, руку на меня поднимал совершенно посторонний человек, они были даже не женаты. Она же предпочитала отсиживаться в другой комнате или на кухне, а потом делать вид, как будто ничего не произошло, никогда меня не жалела и не поддерживала.

Я до сих пор не могу ей этого простить. И при этом не выношу физического насилия: дважды мои романы заканчивались, когда человек поднимал на меня руку. Для меня это табу. И в отношении детей тем более – слишком хорошо помню это чувство бессилия, абсолютной беззащитности и жгучей обиды на взрослых.

Моего мужа родители воспитывали в строгости: за малейшую провинность наказывали либо физически, либо начинали “играть в молчанку”» – прекращали с ним разговаривать на неопределенный срок. К сожалению, сейчас, когда у нас появились собственные дети, он полностью следует этой модели воспитания и требует от нашей пятилетней дочери тотального подчинения и послушания, как в армии или, я не знаю, тюрьме.

Чуть что не так – ругань и наказания. Я, естественно, вступаюсь за дочь, и получаю тоже по полной: ребенка воспитала плохо, не мать, а говно на палке. При этом довести дочь до слез для него – дело двух минут, иногда он прямо специально ее троллит, как будто ему это доставляет удовольствие. Литературу специальную по воспитанию читать не хочет, считает, что сам все прекрасно знает.

Меня в детстве наказывали так: знаешь, что виновата? Неси ремень, снимай штаны, ложись на диван. Причем лет до 12-13. То есть тотальное унижение и демонстрация власти со стороны отца. Я очень тяжело все это переживала, много работала с психологом, чтобы отпустить все это дерьмо.

У меня даже в сексе были проблемы: я как будто невольно проводила параллель между доминированием при наказании и доминированием мужчины в постели и зажималась страшно. Но вроде удалось преодолеть эту травму. Сама я человек страшно раздражительный, но детей своих не бью ни при каких обстоятельствах. Скорее отдубашу диван или еще какую мебель, но детей – никогда.

В детстве меня били регулярно и очень качественно. Но чувства унижения или обиды я вообще не помню – для наказания всегда была веская причина. Мой отец считал (наверное), что какие-то вещи и прописные истины до нас с братом иначе донести никак нельзя, кроме как физически воздействуя. Никакой жалости к себе я не испытываю, у меня было прекрасное детство и битье – это просто его часть. Моего папу точно также в детстве била его мама – моя бабушка, которую я обожала, она была милейшим и добрейшим человеком. Но, видимо, что-то действительно в ребенка проще вбить, чем сто раз объяснять.

Я многократно и сильно битая матерью, помню очень хорошо страх, унижение, беспомощность. Мне даже читать больно такие вопросы и спокойные размышления людей о том, в каких случаях это оправдано.

Для меня применение физического наказания к собственным детям абсолютно неприемлемо как раз потому, что я на собственном опыте знаю, как это – быть отшлепанным ребенком. Конечно, бывают ситуации, когда я выхожу из себя и вообще не знаю, что делать, бессилие захлестывает. В такие моменты я стараюсь отойти от ребенка подальше, продышаться, умыться холодной водой, максимально успокоиться.

Я была самым нелюбимым из детей, меня били постоянно, били при друзьях моих старших брата и сестры, что приводило подростков в ужас. Они даже иногда меня укрывали у себя в гостях, пока мама не уйдет на работу, если у неё была ночная смена. То есть меня об пол и стены швыряли, били тяжёлыми предметами и разбивали их об голову. Один раз в запале мать полоснула меня по руке ножом, а один раз швырнула в меня инструменты и до кости порезала ногу грязной лопатой. Все это ужасно воспалилось, надо было вскрывать и чистить рану, в больницу меня, естественно, никто не водил. Просто я сама бритвой вскрывала, промывала кипяченой водой без ничего. Мне было лет 8.
В 17 ушла из дома, и до сих пор у меня аж до судорог реакция на резкие движения на краю видимости или если кто-то быстро руку поднимает. Притом моя мать не была невменяемой, алкоголичкой или наркоманкой: я спрашивала о впечатлениях (уже когда выросла) парней, которые меня укрывали (могли и совратить пользуясь случаем, но мне везло на хороших людей), и они говорили – нет, она же при взрослых сразу самая мировая мама.
Почему-то детей она не стеснялась. Когда я сама однажды в запале толкнула свою маленькую дочь так, что она споткнулась и растянулась на земле, я пришла в куда больший ужас, чем она. Я не приняла насилие как норму, как это делают многие битые родители, я нахожу его отвратительным, хотя по попе мелкую шлёпала иногда, но это было скорее симиволическое действие. Когда её родной отец ударил по-настоящему и несколько раз по попе, типа выпорол, мы сильно поругались.

Когда я была маленькой, меня сильно отшлепали пару раз в критических ситуациях, но чаще мне устраивали многодневные бойкоты, оскорбляли и унижали словами, приписывали мне мысли и слова, которых у меня не было. Короче говоря, издевались морально. И самое обидное – за эти издевательства никогда не извинялись, а вот за шлепки просили прощения. Как по мне – лучше бы били и извинялись, чем вот эти жуткие нефизические воздействия.

Меня били постоянно, всем, что под руку могло подвернуться за что угодно. Например, однажды отхлестали мокрым полотенцем до черных синяков, потому что я слишком громко говорила по телефону, мне было 7 лет. Результат – успех по жизни назло родителям. Их ненавижу, мы не общаемся и даже не созваниваемся. Не могу им этого простить. Своих детей пока нет.

Меня били в детстве. И мама, и папа. Одни раз отец жестоко избил меня за то, что я в игре толкнула брата, а он сильно ударился спиной о ребро кровати. Брат начал орать как резаный, отец испугался, что у него повредился позвоночник, и начал меня бить деревянной линейкой 60-сантиметровой. Бил по всему телу минут 15. Я уже просто не могла ни плакать, ни кричать.

Мама молчала. Потом пошла к соседке и жаловалась там ей, как же можно было так бить ребенка. А почему тогда не заступилась? Я даже не представляю себе, чтобы я позволила мужу так жестоко бить своего ребенка.

Сама мама тоже прикладывалась. Могла бить меня чем попало. Не понравилось ей, что я свою грязную обувь (тапочки) поставила на чистый пол. Она взяла эти тапочки и стала бить меня ими, грязными, по голове. В общем, веселое у меня было детство. Отразилось ли это на мне? Возможно, что отразилось.

У меня есть постоянное чувство вины, я привыкла к самоуничижению. Грызу ногти с детства, есть еще одна дебильная привычка из той же оперы – психологи говорят, что человек, имеющие такие привычки, грызет, то есть ест себя. Хотя я не уверена, что причина – в побоях. Может, в чем-нибудь другом.

Мне отец в школе неоднократно говаривал, что мое место – в школе умственно отсталых, а не переводят меня туда только потому, что он-де со мной уроки делал. А если он прекратит со мной, дурой такой, ежевечерне заниматься, то меня переведут в школу у/о.

Однако я школу закончила почти без троек и поступила в весьма престижный институт. Пусть со второй попытки, но поступила. Сама, без всяких блатов. В дальнейшем сама уехала в Израиль в гордом одиночестве и тут всего добилась сама. Мама, помню, по телефону вопила: “Тебе же трудно одной в Израиле, возвращайся к нам”. Я сказала НЕТ!

Пусть лучше меня здесь палестинская бомба разорвет. Моя сестра, вроде, простила родителей, а я – до сих пор не могу! Пусть пожинают то, что посеяли, я и без них справлюсь. Их черствость, грубость, нежелание понять, войти в положение я им сейчас возвращаю с процентами. И мне плевать на них, также как и им было на меня наплевать лет 20-25 назад: вся молодежь гуляет, а я, рискуя попасть под машину, мчусь домой в надежде успеть к “контрольному сроку” дабы не огрести подзатыльников и ругани.

Теперь я им мщу своим равнодушием и получаю неимоверное удовольствие. Я ведь дала себе слово, что отольются им мои слезы – вот и пускай отливаются.