Пассаж дю гуа дорога

Онлайн чтение книги
Привычное дело. Рассказы

НА РОССТАННОМ ХОЛМЕ

Они уходили все дальше и дальше купаться на Синий омут. Мария еще глядела туда, пытаясь по платью узнать, которая из них дочка, но они исчезли в пойменной зелени. Ветер вздохнул оттуда, из далекого понизовья. Она услышала девичий смех, визг и ребячий свист, но ветряной выдох погас, и в лугах стало жарче от безлюдья и тишины.

До вечера было еще далеко, потому что стога сметали раньше времени. Она прибрала оставшиеся на лугу чьи-то босоножки и брошенные вверх зубьями грабли. Потом вытряхнула из платка сенную труху и непроизвольно залюбовалась тремя одинаковыми стожищами, и ей хотелось поохать и подвигаться, такие большие, пригожие вышли стога.

«Ах, детки, детки…» – она сглотнула материнскую радость. Опять вспомнила про дочку и как метали студенточки сегоднявшие стога. Все свои, деревенские, подумалось ей, а дома ни одна не живет. Но вот собрались вместе, и сразу выплыло в глазах все земляное, родимое, шибче забегала кровь, не надо красить-румянить ни щеки, ни ноготки…

Последний, самый матерый стог дометывала Мария с дочкой и Сергеем – едва оперившимся соседским сыном. Мария стояла на стогу. Сережка подавал сено вилами, а дочь загребала остатки копен и очесывала стогу бока. Когда стог начали вершинить, Сергей вдруг покраснел и ушел, будто бы вырубать тальники. А дочь, ничего не поняв, недовольная, тряхнула головой, закинула овсяные, по отцу, волосы.

– Не ругай ты его, не ругай, – про себя ухмыляясь, вступилась за парня Мария. Она приняла от дочки последние навильники и обвершинила стог. После этого привязала тальниковые ветки к стожару, чтобы по ним спуститься до шеста от носилок, а уже по этому шесту спуститься на землю. Такой аккуратный высокий сметали стог.

– Отвернись-ко, Сережка, – нарочно, подзадоривая, сказала Мария, хотя видела, что парень и так сидел затылком к стогу. Знала она и то, что Сережка хоть и глядел в другую сторону, но даже затылком видел, как она слезала со стога. И опять про себя ухмыльнулась: у кого в его годы не кипятится кровь, стоит увидеть женскую ногу выше колена. Так уж в природе все устроено, да не беда и то, что дочка такая еще непонятливая, заругалась на парня, когда он вдруг не стал дометывать стог.

Теперь все они ушли купаться на Синий омут.

Окрест махалось ветками молодое, еще не окрепшее лето. Темнела синева реки, мерцала вдали солнечным гарусом; искаженные зноем, трепетали неясные горизонты. Мария, ища себе дела, снова обошла луговину. Но все было сделано, и она тихонько вышла на Росстань.

Полуденный зной начал уже спадать, в дальнем березняке то и дело смолкала кукушка. У своего серого камня Мария легко взяла из валка беремечко полупросохшей вчерашней травы. Косое, сбывающее жар солнышко уже свернулось в клубок и опускалось к дальним лесам, ветер стихал.

Никого не было кругом, и здесь, на Росстани, так далека, неоглядна показалась родная равнина. Песчаная дорога стекала с холма, и чем дальше стекала, тем круче становились ее загибы, и наконец, истонченная в поясок, она пропадала за последним, еле видным увалом.

Мария прищурясь глядела на этот увал и чуяла, как вместе с усталостью на нее накатывалась радостная тоска. Этой тоской застарелого, прочного ожидания проросло ее сердце, как корнями трав проросла вся Росстань – высокий полевой холм, где испокон веку расставались разные люди. Отсюда дальше уже никто не провожал уходящих, а те, что уходили за Росстань, считали себя не дома и больше не оглядывались.

Мария давно не приходила сюда. Сейчас ей было совестно перед мужем, она еще раз перетряхнула платок, расчесала и увязала волосы, отцепила и положила на камень сережки. Стараясь пореже взглядывать на увал, где терялся песчаный путь, она вздохнула и празднично притаилась. Словно и не было двадцати пяти лет между этим предвечерним сенокосным часом и тем, горьким, ясным, тоже сенокосным: она просто ждала мужа и знала, что он придет. И Марии не было дела до того, что на Росстани двадцать пятое лето ковали кузнечики, двадцать пятый раз пожелтели высокие лютики.

Она не знала, сколько времени просидела на камне.

Лютики желтели неясно, то ли сквозь полузакрытые выгоревшие ресницы, то ли сквозь пелену радостных слез, что копились сейчас в глазах. Мария словно во сне сидела на камне, ее обступали по очереди ясные, будто вчерашние видения. Легко, без зова, пришло и самое первое воспоминание, оно прояснило, высветлило долгий как вечность мартовский день с бурой от конского назьма рыхлой дорогой, с умирающими на теплых задворках суметами. Ничего вроде и не было особенного. Был просто этот долгий день, пронизанный вешним солнышком. Вороны и галки в тополе базарным криком будили еще холодную Росстань, они даже не испугались, когда маленькая девчушка в больших валенках и в материнских рукавицах впервые вышла на полевой холм. От взрослых она часто слышала это таинственное слово: Росстань. И вот, набравшись сил и упрямства и детской непосильной смелости, она одна, без взрослых, пришла из деревни и восхищенно поглядела вниз и вдаль. Мартовский тугой ветер помог восторгу перехватить детское дыхание, она чуть не задохлась, напористый воздух долго не давал ей дышать. А там, внизу, куда уходила зимняя живущая последнюю неделю дорога, везде белели белые увалы и обросшие кустами ручьевые и речные пади. Тогда она еще и названия не знала всему этому простору, всей этой необъятности, запомнилось только что-то бесконечное, солнечное. И она, вспомнив маму и теплую печку в избе, испугалась тогда этой необъятности, заплакала и побежала обратно к деревне.

Сильные, пахнущие снегом и лошадью рукавицы подхватили ее и усадили на дровни, и соседний мужик, везя ее в деревню, на ходу рассказывал ей сказку про золотое яичко. И она медленно, успокоенно смеялась, глядя на завязанный узлом лошадиный хвост, и это было все, что запомнилось.

Мария улыбнулась тому дню, опять взглянула на увал, где терялась дорога. Никогда, ни разу с того часу, как муж ушел на войну, не приходило ей в голову то, что он не вернется домой. Она знала, что он живой, и ждала его ровным, не спадающим ни на день ожиданием. Сейчас ей хотелось попричитать, но она вспомнила ту майскую Росстань, когда цвела черемуха и ребята, положив гармошку, играли у этого камня в бабки, а она вместе с девками пела первые частушки, ломая черемуху. Незадолго до этого над Росстанью взлетел первый жаворонок, чибисы запищали вверху и тальники в понизовьях очнулись, напрягая вешними соками стыдливо позеленевшие прутики.

Такая счастливая была та весна, что по ночам никому не хотелось спать и по воскресеньям Росстань всю ночь слушала гомон гулянок. Марии не было еще и восемнадцати. Но однажды она ушла отсюда самой последней, на теплом восходе. Они не стыдясь прошли по улице спящей деревни, и в его раскаленном, как камень, кулаке остался белый, вышитый по краям платок – первый ее подарок. И свадьбу не стали откладывать до зимы…

Мария вздрогнула от острой и горькой радости. Громадная тень от холма заполняла всю покатую луговую равнину, солнце садилось. Рядом прогудел ночной жук; дальний увал, где терялась дорога, заволокло сумерками.

Свадьбу отгуляли наскоро, хотя и весело, дело было уже перед самой сенокосной страдой. Она помнила тот сенокос очень смутно, явно запомнился только один дождь, когда она с мужем метала стог и когда копны не успели сносить к одному месту. Тогда Мария увидела дождь и в испуге всплеснула руками: батюшки! Милые! Сена не убрано несметная сила, сухого, зеленого. Вся Росстань и все низовые луга были скошены, а темное небо копило много, много дождя. На глазах быстро темнела западная сторона. Кое-кто еще торопился, кое-где еще мелькали на густо-синем небе враз поседелые бороды навильников, но было ясно, что ничего уже не успеть и никуда не уйти от потопа. Еще не было слышно громовых раскатов, а там, в опаловых облаках, заносчиво и нахально уже клевались ядовито-белые молнийки. И Росстань притихла, готовясь принять на себя грозовые удары. Мария помнила тот час ясно до последней минутки. Все почернело, когда она с мужем бежала в деревню, все омертвело. Цветы на лугах и клевер. Закрывались белые одуванчики, исчезли пчелы, и воробьи не возились в заокольной траве. Враз во многих местах бухнули, раскололись черные западные небеса, и какая-то струнка в душе тонко заныла и оборвалась, не найти кончики, не связать…

Мария вытерла щеки и улыбнулась. Солнышко село, нигде не было ни души, только дорога, как живая, убегала к увалу. Мария еще раз оглянулась вокруг – нигде на много верст никого не было. Она встала на колени рядом с камнем, кусая губы и качая головой, поглядела на пустынный дальний увал. Сцепив ладони над лбом, она ткнулась головой в траву, распрямилась и запричитала: «Ой, приупали белы рученьки, притуманились очи ясные, помертвело лицо белое со великого со горюшка. Как ушел ты, мой миленькой, не по-старому да не по-прежнему, во солдатскую службицу, по конец света белого, по край красна солнышка».

Она причитала легко, не останавливаясь и не напрягаясь. Слова причета свободно веялись в чистом голосе, слетали, будто, нескудеющая, крошилась в мир невозвратимыми крупицами сама ее душа, и чем больше крошилась, тем отраднее было и легче.

Мария словно вся переплавлялась в свой же голос. Она понемногу переставала ощущать сама себя, и уже нельзя было ничем остановить этого, причет жил как бы помимо нее: «Ой, остригли буйну голову, золотые кудри сыпучие, как на каждой волосиночке по горючей по слезиночке. Тебе шинель-то казенная не по костям, не по плечушкам, сапожки-то не по ноженькам, рукавички не по рученькам. На чужой-то на сторонушке все-то версты не меряны, все народы незнакомые, ой, да судьи немилостивы…»

Белая, такая же ночь была и тогда. Он уезжал на войну вдвоем с Павлом, а Мария провожала их до Росстани. Пока телега с пьяным Павлом спускалась вниз, Мария стояла на холме, и муж, держа на ее плече тяжелую руку, мусолил цигарку и все не давал Марии реветь, а она слушалась, затихала, но через минуту снова голос ее прорывался, и он опять успокаивал. Стучала все дальше и дальше телега с пьяным спящим Павлом, звездные вороха висели над ними. Сиренево-темное небо, если приглядеться, рождало новые россыпи звезд, дух теплого клевера мешался с прохладой еще не набрякшей росы. А муж обнял Марию торопливо и, как ей показалось, жестко и неласково. Без огляда пошел с холма, а она даже не упала у этого камня, потому что ждала его через месяц обратно, самое большое через два.

Но пришла осень, а война разгорелась еще шире, не одна товарка стала вдовой, и страх по ночам часто душил Марию. Она возила тогда зерно, каждый раз возвращалась ночью, и ей чудилось, что на Росстани скулит и стонет нечистая сила. Точили во тьме тихие бесконечные дожди, под колесами всхлипывали дорожные лужи.

А утром однажды наползла на Росстань коричнево-серая мгла, крупные плоские снежины полетели на землю, будто небесная перхоть. Пришла зима, да и не одна, а привела за собой еще зиму, другую, третью, и все голодные, такие жестокие, что, чем дальше они уходят в прошлое, тем кажутся страшнее.

По зимам на Росстань слетались всякие ветры, они наскакивали то с этой стороны, то с этой. И долго, жутко мятутся на склонах сухие снега, заносят прощальный камень, хоронят дорогу в один полоз. Мороз по ночам будто стекленил мягкие с осени звезды. Круглолицая недобрая луна бесшумно стелила по голубоватым снегам мертвую желтизну, а днями, растопырив громадные уши, вставало холодное солнце, замерзшие птички камушками падали в снег.

В такую зиму, глухой ночью, Мария ходила как-то в баню. Павел, двоюродный мужний брат, ждал ее у крыльца дома, стоял с засунутым в карман пустым рукавом полушубка. Вся деревня спала, а он не спал, стоял у крыльца. Мария обошла его, как косец в поле обходит сидящую в гнезде птицу, взялась за скобу ворот, а когда он пошел за ней в сени, она загородила ему дорогу, обдала его лицо громким шепотом:

– Ступай домой… Ступай, Павло Иванович, не обессудь… Ты бы хоть его вспомнил, посовестился… Ступай!

А Павел молчаливо опустил голову, ушел, и снег уже без острастки скрипел под его валенками. Был Павел холостой, и, когда пришел конец войне, он, не скрываясь от людей, явился однажды свататься. Пришел днем, в открытую, и, стоя посреди пола, с тяжелой радостью сказал ей:

– Зря ждешь, не придет! Не придет он, Марья, я там бывал, знаю, как без вести пропадают…

У нее потемнело в глазах, вся побелела от горькой злобы и плюнула ему в глаза. Ноги подкосило, закаталась по полу, скрученная, измятая жесткими словами безрукого. Очнулась, когда Павла уже не было, а дочка сидела в ногах, вздрагивала плечишками и швыркала полным слезинок носом – обличьем вся в него, в мужа…

Пропал без вести, ведь не убитый же. Никому не верила: ни бумагам, ни людям, одному сердцу. Живой, в плену где-нибудь, – может, угонили куда в Америку. Никак и не выберешься, либо нет на дорогу денег, а может, и не отпускают домой, Держат в неволе, год по-за году.

Весной и летом Мария часто ходила на Росстань причитать. Выжидала, когда опустевала дорога, надевала что поновее. У Серого камня, может, от ее слез росла густая, с мягким посадом трава. Привыкли к ней птицы. Летом горькие чибисы, ранней весной грачи белоносые и веселые жаворонки пролетали, считай, над самым ухом, одна кукушка не показывалась из своего усторонья.

Ой вы гостьи вы наши гостьюшки,

Дороги гостьи все любимые,

Погостили в гостях малешенько,

Что малешенько да смирнешенько,

Нету ни ветру же, нет ли вихорю,

Ни частого дождя осеннего.

Что от моря же, моря синего…

Что от моего дружка милого

Нет ни весточки, нет ни грамотки,

Ни словесного челобитьица!

Мария закрыла глаза и старалась представить чужую страну, но каждый раз не могла пересилить чего-то, мысли ее блекли, развеивались. Она то во сне, то как наяву ясно видела одну только ставшую за многие годы очень близкой картину: по широкой, по ровной дороге идет усталый муж, на ногах сапоги, за плечами солдатский мешок, а в руке тальниковый пруток. Идет он не торопясь, почему-то хромая, а над ним мятутся густые ветки незнакомых чужих деревьев. И Мария до боли, до жалости чувствует, как хочется ему снять сапоги. Он шел, все шел и шел, все эти годы, и все эти годы Мария ждала его домой, готовая в любую минуту сбегать в лавку и затопить баню…

Над Росстанью белая ночь сковала прозрачную тихую мглу. Мария очнулась от чьего-то негромкого смеха. Взглянула на далекий увал: там, около бескрылой коковки старой ветрянки, уже еле видимая, терлась, спускалась в сенокосную падь дорога.

Дорога была безлюдна, недвижима. Возглас, будто рыбий всплеск на речке, повторился, и Мария, вздрогнув от какого-то предчувствия, обернулась и вдруг внизу меж копен увидела белое, с розовой оторочкой платье дочери.

«С кем это она, дочка-то?» Мария вся напряглась, что-то захолонуло у сердца, беззащитная, как перед смертью, она заслонилась ладонями. Тревога ее все нарастала, копилась у горла между ключицами, и Мария, стараясь остановить что-то непосильное, с надеждой открыла глаза. Но белое платье никуда не исчезло.

«Большая уже дочка-то, невеста… Господи, невеста!.. – Мария вдруг обессилела, руки у нее ослабли. – Дочка – невеста, господи… Сколько годов-то минуло, водицы сколь утекло».

Никто не шел по дороге, ни одной живой души не сопровождал сонный вечерний чибис, взлетевший над лугом ни с того ни с сего. Только упрямый туман наплывал на дальние пади.

И теперь тревога и страх перед неизбежным чем-то сменились вдруг ясной и страшной от этой ясности мыслью: «Не придет. Нет, видно, уж. Не придет никогда, ни завтра, ни после».

Мария с полминуты отрешенно смотрела в траву. Потом вдруг косо и медленно повела головой: странный нутряной голос, готовый жутким криком вырваться в небо, в белую эту ночь, так и остался по ту сторону зубов. Она ничком упала в траву и вся затряслась, задергалась, будто подбитая птица, остановилась, опустела. Она долго лежала так на траве, на Росстанном холме.

Трава пахла землей и дневной жарой, луна встала высоко над Росстанью. Постарелая и обессиленная Мария долго, трудно осмысляла и этот запах травы, и эту лунную, без жизни золотую смуту. Сердце тукалось прямо в теплую землю.

Луна висела над Росстанью, туман поднимался внизу, в луговых падях. И Мария заплакала: матушки, милые, небеса не упали на землю, и гром не гремит на белом свете. Земля не раскололась под ней, нет нигде ни огня, ни дыму, прежние стоят стога и копны. И солнышко утром вдругорядь взойдет над лесом, а люди опять пойдут косить сено. Коровы замыркают, закипят самовары. Только его нету, нет и не будет, и ждать-то больше некого, и на Росстань-то ходить нечего. Двадцать пять годов ждала, ждала его, голубчика. Ждала, а он лежал мертвый в чужой земле. А может, от веры этой легче было лежать в чужой земле его костям, может, знает он, слышит ее сейчас? Не слышит, не знает…

Мария, сидя на камне, легонько качалась, словно кланялась земле, принявшей его и ставшей теперь им самим, и теплые слезы остывали на шее от ночной свежести.

* * *

Она опять услышала тихий смех и говор. Оглянулась: между копен внизу ходили, будто плутали, Сережка и дочка. Дочь, как и Мария тогда, двадцать пять лет назад, ходила с парнем по Росстани. И теперь Мария уже спокойно, с отрадной тоской долго глядела на них. Глядела сама на себя, молодую и рожденную заново. Нет, не бывала она, Мария, вдовой ни дня, ни недельки, только сейчас, в эту сенокосную ночь… Опять ходит она, Мария, ходит дочка по молодой росе, и пиджак на девичьих плечах, точь-в-точь как и тогда, черный, и в молодых руках желтый венок из купальниц, и она тоже садится на корточки, сжимая плотно коленки, срывает купальницы. Ясное дело, не знаешь, чего делать, вот и срываешь цветы и плетешь венок.

Она взглянула опять на дорогу, дорога стала темней и короче. И снова вскипели в груди слезы. Над Росстанью плыла летняя тишина, вся равнина внизу потемнела, потому что луна закатилась за случайное облако.

Мария тихонько, не шевеля губами и не двигаясь, плакала и глядела на дочку, пока они с Сережей не исчезли меж копен. А там дальше, внизу, такие широкие раскидались туманы. Они кутали давно скошенные ложбины рек и ручьев, обтекая пригорки и стога в низинах, и остроконечные шапки этих стогов будто плыли по серому туманному молоку. Плыли и не могли уплыть. А из его глубин, как из-под воды, слышен был то крик дергача, то заглушенный влагой, беспомощный и милый клик по-детски испуганного жеребенка.

Сент-Майклс-Маунт

Сент-Майклс-Маунт

англ. St Michael’s Mount

Характеристики

Площадь

0,23 км²

Расположение

50°07′00″ с. ш. 5°28′40″ з. д.HGЯOL

Акватория

Атлантический океан

Страна

  • Великобритания

Регион

Корнуолл

Сент-Майклс-Маунт

Сент-Майклс-Маунт

Медиафайлы на Викискладе

Сент-Майклс-Маунт (англ. St Michael’s Mount — гора святого Михаила) — остров и место бывшего монастыря в Корнуолле (Англия). Образует собой общину. Местное, корнуэльское, название острова — корнск. Karrek Loos yn Koos, что переводится, как «Серая скала в лесу».

Знаменит тем, что монастырь полностью занимает небольшой полностью неприступный остров, попасть на который можно только во время отлива, идя по специально проложенной по дну залива дорожке, вымощенной камнем.

Монастырь основан на острове монахами-бенедиктинцами в XII веке.

Остров представляет собой скалу из сланцев и гранита, выступающую из моря в 366 метрах от берега в заливе Маунт-Бей, близ корнуэльского побережье Англии в 5 километрах восточнее города Пензанс.

Та самая дорожка, по которой можно попасть на остров только во время отливаСент-Майклс-Маунт, Корнуолл, 2005

Титул баронета Сент-Обина из Сент-Майклс-Маунта в графстве Корнуолл (Баронетство Соединенного Королевства) был создан 31 июля 1866 года для отца первого барона Сент-Леван, Эдварда Сент-Обина.

См. также

  • Барон Сент-Леван из Сент-Майклс-Маунта в графстве Корнуолл — наследственный титул в системе Пэрства Соединенного Королевства.

У берегов Британии и Ирландии находится много маленьких островков. Часто на них можно обнаружить действующие или заброшенные монастыри и приюты, от которых остались одни лишь развалины. Большая часть из них была основана во времена Средневековья целыми религиозными движениями или, наоборот, одинокими монахами, которые садились в лодку без еды, воды и весел и смиренно ждали своей участи — погибнуть в море или же быть вынесенными на необитаемый остров, чтобы продолжить там служить Господу в одиночестве. Подобные места буквально пропитаны историей и каждое из них достойно посещения, но одно из них особенно сильно привлекает внимание своей необычностью.

Речь идет об острове Сент-Майклс-Маунт в графстве Корнуолл На Западе Англии. Здесь ещё с начала второго тысячелетия нашей эры располагался монастырь и приют для странствующих пилигримов. Множество королей и наместников сменились на троне, но на скалистом острове верующий всегда мог найти кров и покой. Со временем община монастыря разрослась, увеличилось и количество пристроек, и теперь монастырь стал занимать практически весь остров, напоминая неприступную крепость. Но самой интересной достопримечательностью острова является способ, с помощью которого Сент-Майклс-Маунт связан с сушей.

Так выглядит монастырь во время прилива

Хотя остров и находится в море в 366 метрах от берега, во время отлива до него можно добраться пешком! Когда уровень воды понижается, посреди водной глади вдруг появляется вымощенная камнем дорожка. Как только начинается прилив, дорожка вновь оказывается на дне залива.

Когда вода отступает, словно по волшебству появляется дорога, ведущая прямо к монастырю

Сейчас на острове-монастыре постоянно проживает порядка 30 человек, и каждый год его окрестности посещают тысячи туристов.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Гайд на подводную крепость в «Майнкрафте»: описание, советы по нахождению

Вместе с обновлением 1.0.3 в Minecraft было добавлено много интересных вещей. Одной из них стала новая постройка, расположенная глубоко под водой, на самом дне океана. Поиски этой подводной крепости в «Майнкрафте» могут показаться занятием не из легких, особенно для новичков. Именно поэтому мы подготовили небольшой подробный гайд для всех тех, кто хотел бы найти эту уникальную постройку.

Как найти подводную крепость в «Майнкрафте»?

Блуждание «вслепую» вряд ли даст какие-нибудь плодотворные результаты, поэтому мы рекомендуем воспользоваться для этих поисков сидами. С их помощью игроки могут оказаться на карте любого типа, неподалеку от любой биомы или любого объекта. Сид для подводной крепости в «Майнкрафте» выглядит следующим образом: -1828973848. Чтобы он заработал внутри игры, необходимо выполнить эти простые шаги:

  • создать «Новый мир»;
  • перейти к вкладке с надписью «Дополнительно»;
  • вводим сид в поле с ключом генерации;
  • кликаем по кнопке и создаем новый мир.

В качестве бонуса к подводной крепости, сид приведет нас туда, где будет находиться еще и островная деревня. Что может быть лучше, чем исследование двух уникальных и редких мест за один раз?

Дополнительная информация

Подводная крепость в «Майнкрафте» состоит из разнообразных комнат и трех этажей. Это настоящий лабиринт, в котором можно очень легко потеряться и, как результат, расстаться со своими ресурсами. Советуем быть всегда начеку и отмечать свой путь, чтобы всегда иметь какой-нибудь ориентир.

Большая часть комнат не представляет никакой ценности. Если уж удалось добраться до самого дня океана и отыскать это место, то советуем обратить внимание на главное помещение. Дело в том, что именно там находится большой куб, который состоит из нескольких рядов призмарина и золотых кубов. Это и будет нашей главной наградой.

В крепости придется столкнуться с несколькими типами врагов, среди которых особенно выделяются стражи — они играют роль местных охранников. При столкновении с ними главное — помнить о том, что на нас может быть наложен эффект усталости III. Если это произошло, то собирать золото мы уже не сможем. Помимо стражей, некоторые комнаты просто кишат мокрыми губками, которые здесь же и спаунятся. Их можно будет забрать так же, как и золото.

Еще один полезный совет: перед тем, как отправляться исследовать подводную крепость в «Майнкрафте» стоит зарядиться специальным зельем, которое поможет видеть в темноте. Так мы сможем не только лучше ориентироваться на дне океана, но и отыскать крепость, в первую очередь. Конечно, этот вариант особенно пригодится тем игрокам, которые не захотели использовать сиды.

Купить собственную подводную крепость

Компания LEGO известна своей любовью к популярным франшизам, поэтому выпуски наборов по Minecraft не стали большой неожиданностью. Сейчас появилась возможность приобрести собственный набор лего с подводной крепостью из «Майнкрафта». Количество деталей в одной такой коробке составляет более 1000 кубиков. Из них можно сложить настоящую приключенческую историю, которая расскажет о таинственной подводной крепости, лабиринте и опасностях, что скрываются на дне океана. Набор непременно понравится каждому поклоннику Minecraft!

Календарь, который расставит всё в жизни по местам

В одном из прошлых материалов мы рассматривали продолжительность человеческой жизни. По годам:

По месяцам:

И по неделям:

Во время работы над этой статьёй я также сделал график по дням, но он получился немного больше, чем нужно, поэтому я его отложил. Но к чёрту:

График по дням потрясает моё воображение так же сильно, как и график по неделям. Каждая из этих точек — это просто ещё один вторник, пятница или воскресенье. Но даже тот человек, которому посчастливилось дожить до 90-летия, без труда сможет уместить все дни своей жизни на одном листе бумаги.

Но пока я писал про жизнь в неделях, я задумался о кое-чём ещё.

Вместо того, чтобы измерять свою жизнь в единицах времени, вы можете измерять её в каких-нибудь действиях или событиях. Приведу себя в качестве примера.

Мне 34 года. Давайте будем супероптимистичны и скажем, что я буду проводить тут время, делая схематичные рисунки, пока мне не исполнится 90. Если это так, впереди у меня осталось чуть меньше 60 зим:

И, возможно, около 60 Суперкубков:

Вода в океане холодная, и оказаться там — не самый приятный жизненный опыт, поэтому я установил для себя лимит: плавать в океане только один раз в год. Поэтому, хоть это и кажется странным, мне предстоит зайти в океан не больше 60 раз:

Не считая исследований для блога Wait But Why, я читаю около пяти книг в год. Даже если мне кажется, что в будущем я смогу прочитать бесконечное число книг, на самом деле мне придётся выбрать 300 книг из всех возможных и признать, что я могу отправиться в вечность, так и не узнав, что произошло в остальных:

Так как я рос в Бостоне, то ходил на игры Red Sox каждый раз. Но если я снова туда не перееду, то, вероятнее всего, буду ходить на игры Red Sox где-то один раз в три года — это объясняет такую короткую строку из моих 20 оставшихся посещений бейсбольного стадиона «Фенуэй Парк».

В течение моей жизни восемь раз выбирали президента, а осталось ещё около 15. Я видел пять разных президентов, и, если темп останется таким же, я увижу ещё девятерых.

Обычно я ем пиццу раз в месяц, значит, у меня есть возможность поесть пиццу ещё 700 раз. Ещё более яркое будущее ожидает меня с пельменями. Я ем китайскую еду дважды в месяц и обычно съедаю не менее шести пельменей за раз, поэтому я составил график пельменей, которых с нетерпением ожидаю:

Но это не те вещи, о которых я думал. Большинство вышеперечисленных событий происходят с постоянной регулярностью в течение каждого года моей жизни и поэтому в какой-то степени равномерно разнесены во времени. И, если к сегодняшнему моменту я прожил треть своей жизни, я также прошёл треть всех действий и событий на своём пути.

О чём я подумал, так это о том, что действительно важная часть жизни, в отличие от всех этих примеров, не распространяется во времени равномерно. О том, для чего соотношение «уже сделано — предстоит сделать» не работает, независимо от того, как далеко я продвинулся по жизни, — об отношениях.

Я думал о своих родителях, которым сейчас больше 60. На протяжении первых 18 лет я проводил время с родителями по меньшей мере в 90% своих дней. С тех пор как я поступил в колледж и переехал из Бостона, я обычно вижу их пять раз в год, в среднем по два дня за раз. Десять дней в году. Это только 3% от того количества дней, которое я проводил с ними во времена своего детства.

Так как сейчас им седьмой десяток, давайте продолжим быть оптимистами и скажем, что я один из тех невероятно счастливых людей, чьи родители будут живы, когда мне исполнится 60. Это даёт нам около 30 лет сосуществования. Если продолжать видеться с ними по 10 дней в году, это значит, что впереди у меня 300 дней, которые я смогу провести с мамой и папой. Это меньше, чем я проводил с ними за год до моего 18-летия.

Когда вы посмотрите на реальное положение вещей, вы осознаете: несмотря на то, что вы ещё далеки от смерти, вы можете оказаться очень близки к концу своего времени с одними из самых важных людей в своей жизни. Если я составлю график дней, которые я провёл и проведу со своими родителями — допуская, что мне повезёт настолько, насколько это возможно, — это становится очевидно:

Выясняется, что, когда я закончил школу, я уже потратил 93% своего времени с родителями. А сейчас получаю удовольствие от оставшихся 5%. Мы в самом конце.

Похожая история с двумя моими сёстрами. После совместного проживания в одном доме 10 и 13 лет соответственно, сейчас я живу одинаково далеко от них обеих и с каждой могу провести не больше 15 дней в год. Надеюсь, впереди нас ожидает ещё 15% совместно проведённого времени.

То же самое и со старыми друзьями. В школе я болтался без дела с одними и теми же четырьмя парнями пять дней в неделю. За четыре года мы собирались потусоваться вместе примерно 700 раз. Теперь, разбросанные по всей стране, с совершенно разными жизнями и графиками, все пятеро из нас находятся в одном месте около 10 дней в каждые 10 лет. Наша компания находится в своих последних 7%.

Так что нам даёт эта информация?

Оставляя без внимания тайную надежду, что технологический прогресс позволит мне дожить до 700 лет, я вижу здесь три главных вывода:

  1. Важно жить там же, где и люди, которых вы любите. Я провожу примерно в 10 раз больше времени с людьми, которые живут в моём городе, чем с людьми, которые живут где-то ещё.
  2. Важно расставлять приоритеты. Ваше оставшееся личное время с конкретным человеком зависит от того, где этот человек располагается в списке ваших приоритетов. Убедитесь, что этот список составляете вы сами, а не бессознательно движетесь по инерции.
  3. Важно качество проведённого времени. Если у вас осталось меньше 10% времени с кем-то, кого вы любите, держите этот факт в уме, когда вы рядом с ним. Расходуйте это время, помня о том, чем оно на самом деле является: огромной ценностью.

masterok

Фото 1.

Пассаж дю Гуа (Passage du Gois) — приливная дорога в заливе Бурньёф, связывающая остров Нуармутье с материковой частью Франции. Два раза в день, в течение часа или двух, поток воды отходит и дорога становится видимой и доступной для движения. Все остальное время она затапливается до уровня 1-4 метров и не может использоваться.

Давайте узнаем про нее подробнее …

Фото 2.

Хотя подобные дороги существуют и в других местах (например в графстве Хиндо в Корее), уникальность Пассаж дю Гуа кроется в ее исключительной длине — 4.5 км. В 18-м веке дорога была намного более длинной, потому что старые плотины располагались гораздо дальше от побережья.

Фото 3.

Первоначально единственным способ достигнуть Нуармутье была лодка. Но однажды залив Бурньёф постепенно отступил, сформировав дорогу, как естественный путь к острову. Проход, соединяющий материк с островом, был впервые упомянут на картах в 170

Фото 4.

Спустя некоторое время, в 1840 году, были установлены дополнительные подпорки, и обустроена капитальная дорога из булыжника. По ней можно было передвигаться как верхом, так и на машине. А в 1971 году построили мост, связывающий остров с материком.

Фото 5.

Пересечение дороги считают очень рискованным. Хотя времена приливов точно отмечены по обе стороны от дороги на больших знаках, вода очень быстро поступает до высокого уровня, и множество посетителей попадают в ловушку каждый год. Специальные спасательные башни расположены на всем протяжении Пассаж дю Гуа. На них можно забраться и переждать, пока сойдет большая вода. А вот машины спасти уже не получится…

Фото 6.

Во время отлива сотни туристов и местных жителей приезжают сюда на прогулку. Дорога также привлекает ловцов раковин, собирающих моллюсков прямо на песке после отлива. С 1986 через Пассаж проводится необычная гонка Фулис дю Гуа. В 1999 тут прошел этап велосипедной гонки Тур де Франс.

Фото 7.

Пассаж-дю-Гуа соединяет остров Нуармутье (что в переводе означает «Черный монастырь») с департаментом Вандея, который относится к материковой части Франции. В 830 году на острове был построен замок для защиты от нападений викингов, который в XII веке был полностью реконструирован. В таком виде он хорошо сохранился до нашего времени, хотя и не раз подвергался набегам англичан и испанцев. Теперь этот старинный замок включен в список исторических памятников Франции и используется в качестве музея. В наши дни на острове добывают большое количество соли и выращивают элитный сорт картофеля «Ла Боннотте», килограмм которого стоит 500 евро. Роскошные виллы, сосновый лес и многочисленные кусты мимоз делают остров прекрасным местом для отдыха.

Фото 8.

Когда-то давно единственным способом добраться до Нуармутье была лодка. А потом залив Бурнеф постепенно обнажил свое илистое дно и сформировал дорогу, которая позволила людям и животным беспрепятственно пересекать залив, чтобы попасть на остров. В 1701 году проход, соединивший материк с островом, впервые был нанесен на карту. Но первое упоминание о нем в текстах датируется 843 годом, когда пленники норманнов, которых держали на Нуармутье, совершили побег через песчаную отмель на месте встречи двух течений. Приблизительно с 1840 года по дороге регулярно ездят на машинах или на лошадях. В 1971 году был построен мост, связывающий остров с материком, который стал альтернативным способом попасть на остров Нуармутье, но Пассаж-дю-Гуа все равно не потеряла популярности.

Фото 9.

Этот любопытный объект образовался из-за разрушения плато, которое поспособствовало образованию залива Бурнеф. Тысячи лет два течения с севера и юга сталкивались в заливе, что привело к отложению ила. Он постоянно перемещался, пока около ста лет назад не улегся и не образовал прочную и устойчивую структуру.

Фото 10.

Позже были проведены работы по установке подпорок, во время которых была также заложена булыжная мостовая, призванная предотвратить движение песка. Почти вся дорога теперь покрыта асфальтом, но есть участки брусчатки, на которых довольно скользко. К тому же, одна из главных опасностей – туман, который может легко сбить с пути.

Фото 11.

Движение по дороге вообще считается довольно рискованным занятием. Хотя время приливов точно отмечено на больших знаках по обе стороны Пассаж-дю-Гуа еще в 1830 году, вода прибывает с невероятной скоростью, и многие водители каждый год попадают в ловушку. Высокие деревянные спасательные башни расположены вдоль всего Пассаж-дю-Гуа, чтобы помочь тем, кто оказался между приливами. Глубина воды даже на кажущихся безопасными отмелях может резко возрасти до четырех метров. Оказавшиеся на дороге в неудачный момент люди могут подняться на эти башни и ждать, пока их не спасут (на острове есть спасательные катера специально для этих целей), или пока время прилива снова не закончится.

Фото 12.

Во время отлива сотни туристов и местных жителей совершают пешие прогулки, катаются по кругу или просто проезжают через Пассаж-дю-Гуа. Дорога также привлекает много искателей ракушек, особенно после небольших весенних приливов, когда открываются большие песчаные просторы, богатые всевозможными видами моллюсков. Местные жители берут ведра, лопаты, корзины и собирают ракушки, креветок и устриц.

Фото 13.

В 1942 году сама дорога, дамба, предупредительные знаки и буйки были включены в число исторических памятников. С 1986 года на этой дороге каждый год проводят своеобразные гонки «Фулис дю Гуа». А в 1999 году на Пассаж-дю-Гуа даже проводились велосипедные гонки Тур де Франс.

Фото 14.

Фото 15.

Фото 16.

Фото 17.

Фото 18.

Фото 19.

Фото 20.

Фото 21.

Фото 22.

Фото 23.

Фото 24.

Фото 25.

Фото 26.

Фото 27.

Фото 28.

Фото 29.

Фото 30.

Фото 31.

Фото 32.

Фото 33.

Фото 34.

Фото 35.

Фото 36.

источники

Вот еще интересные дороги в мире : вот например Морская железная дорога, а вот Дорога на небо. Посмотрите еще как выглядит Дорога смерти в Боливии и Дорога на Аляске. Очень меня удивили и Автомобильные дороги над деревьями , а так же Канатная дорога китайских сельских жителей Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия — http://infoglaz.ru/?p=54748Tags: Сооружения, Франция Subscribe to Telegram channel masterok

Mirtrudmay ›
Блог ›
Passage du Gois — приливная дорога в заливе Бурньеф

Прочитал на drom.ru интересную статью об организации дорожного движения во Франции. Особенно понравилась информация о дороге, затапливаемой каждый день приливной волной дороге.

Пассаж дю Гуа (Passage du Gois) — приливная дорога в заливе Бурньеф, связывающая остров Нуармутье с материковой частью Франции. Два раза в день, в течение часа или двух, поток воды отходит и дорога становится видимой и доступной для движения. Все остальное время она затапливается до уровня 1–4 метров.

Длина этой дороги 4,5 км.

Проезд по ней считают очень рискованным. Хотя времена приливов точно отмечены по обе стороны от дороги на больших знаках, вода очень быстро доходит до высокого уровня, и множество посетителей попадают в ловушку каждый год

Многим неосторожным или излишне рисковым людям приходится бросать свои машины в момент быстрого прилива. И с наступлением нового отлива автомобили «тушками» валяются кто как

Специальные спасательные башни расположены на всем протяжении Пассаж дю Гуа. На них можно забраться и переждать, пока сойдет большая вода. А вот машины спасти уже не получится.

В 1971 году был построен мост, связывающий остров с материком, который стал альтернативным способом попасть на остров Нуармутье, но Пассаж дю Гуа все равно не потеряла популярности.
Почти вся дорога теперь покрыта асфальтом, но есть участки брусчатки, на которых довольно скользко. К тому же одна из главных опасностей — туман, который может легко сбить с пути.