Из какой сказки отрывок?

Cдам русский язык!

Текст для сжатого изложения:

Пока живет человек, будет жить и сказка. Потому что сказка – выражение надежд человека на счастье и справедливость. Сказка – мечта человека о прекрасном. Ожидание счастья и справедливости и мечты о прекрасном не могут умереть. Они заложены в основе наших человеческих стремлений, они рождают культуру, искусство.

Мысль о том, что сказка только игра воображения, была, быть может, справедлива для наших отдаленных предков, но не для нас. Мы живем в мире сбывшихся сказок. За последние десятилетия человек научился летать по воздуху со скоростью звука, проплывать под водой тысячи километров, проникать взором через непроницаемые раньше преграды, закреплять и передавать потомкам звук своего голоса, вести разговор через океаны и горы, превращать воды рек и ветер в свет, тепло и движение.

Но сказка выражает мечту человека не только об освоении природы, но и о совершенстве человеческих отношений. Человек должен быть умен, прост, справедлив, смел и добр. Об этом тоже говорят сказки. И не только сказки, но и все искусство. Нет такого подлинного писателя, поэта, художника или композитора, который не стремился бы обогатить духовный мир человека. В этом назначение и сила искусства. (По К. Г. Паустовскому)

Микротемы:

  1. Сказка — мечта о прекрасном, выражение надежд на счастье и справедливость, лежащих в основе человеческих стремлений и рождающих культуру, искусство.
  2. Мысль о том, что сказка только игра воображения, была, быть может, справедлива для наших предков, а мы живем в мире сбывшихся сказок.
  3. Сказка, как и все искусство, выражает мечту человека не только об освоении природы, но и о совершенстве человеческих отношений, ведь назначение и сила искусства — в стремлении обогатить духовный мир человека.

Готовое сжатое изложение:

Пока живет человек, будет жить и сказка. Сказка — выражение надежд на счастье и справедливость, мечта о прекрасном, которые заложены в основе человеческих стремлений, они рождают культуру, искусство.

Мысль о том, что сказка только игра воображения была справедлива для наших предков, но не для нас. Мы живем в мире сбывшихся сказок: летаем по воздуху со скоростью звука, ведем разговор через океаны и горы….

Сказка выражает мечту человека не только об освоении природы, но и о совершенстве человеческих отношений. Человек должен быть умен, добр, смел. Об этом говорят не только сказки, но и искусство. Нет такого подлинного писателя или художника, который не стремился бы обогатить духовный мир человека. В этом и есть назначение искусства. (112 слов)

>Текст книги «Наедине с осенью (сборник)»

Автор книги: Константин Паустовский

Жанр:

Биографии и мемуары

сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)


Наш Пушкин

Статья написана в 1949 году – в связи со 150-летием рождения Пушкина. Ею должен был открываться сборник стихотворений Пушкина.

В этой книге собрано всего пятнадцать стихотворений Пушкина, но каждое из них полно такой поэзии, что его можно сравнить с драгоценным алмазным кристаллом. Этот кристалл сверкает всеми красками, какие существуют на земле. Точно так же и эти стихи.

Их надо читать и перечитывать, и каждый раз вы будете находить в них все новые красоты, о чем бы ни были эти стихи, – о вещем Олеге или ученом коте, что ходит по золотой цепи вокруг сказочного дуба, о зимней буре или первом весеннем вылете пчелы, о нашей русской осени или старушке няне.

Эта редкая способность откликаться на все с одинаковой силой, способность передавать все с необычайной точностью – так, что мы все это видим и чувствуем, как и сам поэт, сам Пушкин, – и является тем, что мы называем поэтической гениальностью.

Об этом Пушкин прекрасно сказал в своих стихах:

Ревет ли зверь в лесу глухом,
Трубит ли рог, гремит ли гром,
Поет ли дева за холмом, –
На всякий звук
Свой отклик в воздухе пустом
Родишь ты вдруг.

Почти нет такой области нашей жизни, которой бы не коснулись гениальный взгляд и гениальная рука Пушкина. Он действительно откликался на все то страстно, то горестно, то с радостью, то с едким негодованием.

Идут года, столетия, а поэзия Пушкина не умирает. Она живет и все больше и больше захватывает нас своей глубиной и силой. И слова, которые Пушкин написал Жуковскому, с гораздо большим правом относятся к нему самому: «Твоих стихов пленительная сладость пройдет веков завистливую даль…»

Вы прочтете эти стихи Пушкина и полюбите их. Но вместе с тем вы увидите в жизни и полюбите то многое, о чем вам рассказал Пушкин в этих стихах и что до него вы, может быть, плохо замечали.

Вы полюбите эти морозные и ясные дни, когда «под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит». И веселый треск печей, и вьюгу, что крутит снежные вихри и стучит в окошко, как запоздалый путник. И печальный шум опадающих рощ. И конечно, вы полюбите «голубку дряхлую», няню Пушкина Арину Родионовну, дожидающуюся в глуши сосновых лесов своего любимого, своего единственного Сашу.

Вы прочтете эти стихи, но у вас впереди еще новая большая радость. Вы будете расти и с каждым годом перечитывать Пушкина, и необыкновенный мир поэзии, заключенный в его стихах, будет постепенно открываться перед вами.

Пушкин – наш друг, наш спутник и наш учитель на протяжении всей нашей жизни, от детских лет до глубокой старости. Поэтому так любит его весь русский народ и все народы нашего Союза, так же как и все передовые люди человечества. Эта наша любовь к Пушкину никогда не иссякнет.

Если вам случится быть в Москве на Тверском бульваре, около памятника Пушкину, то прочтите на постаменте памятника его замечательные слова:

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу…

Он оставил нам в наследство стремление к народной вольности, к свободе, и мы, люди революционной социалистической эпохи, благодарны ему за это и ценим его не только как человека великого в прошлом, но как нашего современника, который помогает нам строить новое, справедливое человеческое общество.

Немеркнущая слава

Статья написана в связи со 120-летием Малого театра. Опубликована в журнале «Огонек», 1949, № 43.

С детства я относился к театру как к путешествию в волшебную страну. С годами это ощущение не только не прошло, а, наоборот, усилилось. Каждый спектакль как бы в детстве, так и остался до зрелых лет и праздником и мученьем.

Празднично в театре было все: и зрительный зал, немного задымленный, сверкающий огнями и позолотой, и ветер от занавеса, и стремительный бег человеческой жизни на сцене, и смена эпох, и плащ Чацкого, и звон гитары в руках бесприданницы Ларисы, и щемящие слова ее песни: «Мне снился день, который не вернется…»

Человеческая жизнь, строго взвешенная, очищенная от мусора, как бы перемытая и перевеянная многими водами и ветрами, представала в театре во всей своей значительности, во всей силе мысли, страстей, борьбы и надолго завладевала сознанием.

Тогда праздничность сменялась порой мучительными, но плодотворными думами о судьбах героев. Они давно уже раскланялись со сцены, сняли костюмы, смыли грим, но продолжали жить и заставляли думать о себе. И чем дольше, тем сильнее.

Есть пьесы, после которых не уходят из сердца сострадание к героям, ненависть, любовь, радость. Вплотную подходишь к любой человеческой жизни, к любому времени, к любой коллизии, вживаясь в удивительный мир разнообразных человеческих судеб.

Мы часто говорим: «Театр – волшебное зрелище» – или что-либо иное в этом роде, но не задумываемся над содержанием слова «волшебный». «Волшебный» – это вовсе не сказочный. Это – превращение в зримые, ощутимые, совершенно конкретные вещи прекрасного вымысла, наполнение вымысла подлинной жизнью, обогащение жизни вымыслом, воображением, силой образов.

Так думал я как зритель. Но после первой же репетиции, на которой мне пришлось быть, я понял, что не только готовый спектакль обладает этими волшебными свойствами, но обладает ими и вся работа театра над пьесами.

Вообразите себе богатую картинную галерею, где собраны полотна всех эпох и жанров. И вот на глазах у вас происходит необыкновенное зрелище: картины оживают, галерея заполняется пестрой толпой, вышедшей из рам, блеском одежд, солнцем, спорами, смехом, шумом, раскатами отдаленной грозы – всем тем, что до сих пор существовало только как соотношение мазков на полотне. То же самое, по существу, происходит и в театре – и на репетициях и на спектаклях.

Все выше сказанное имеет отношение не только к театру вообще, но прежде всего к Малому театру. Потому что по силе своих выразительных средств, актерского мастерства и перевоплощения этот театр давно пользуется народным признанием.

Малый театр для нас – олицетворение России. Он стал неотъемлемой частью народной жизни. Невозможно представить себе Россию и Москву без Малого театра, как невозможно представить нашу страну без Волги.

Осенью 1948 года Малый театр предложил мне написать для него пьесу о Пушкине. Мне, как и каждому, кто прикасается к блистательному имени Пушкина, было просто страшно работать над этой темой. Страшно и вместе с тем заманчиво. У каждого есть мера своих сил, свой «потолок», и все мы сознаем, что эта мера сил слишком мала, чтобы воскресить хотя бы в какой-то доле жизнь и характер гения.

Во время работы над пьесой театр помог мне не скрупулезной проверкой авторского текста, не тем, что смотрел автору через плечо во время писания пьесы, а помог глубокой заинтересованностью в содержании пьесы и страстным желанием показать современному зрителю пленительный облик великого Пушкина.

И если спектакль Малого театра хотя бы на сотую долю усилит у зрителя любовь к поэту, к мудрости и мощи его стихов, то это будет наилучшим выражением любви Малого театра и к своей стране и к ее культуре.

Столетие ушло, оставив театру немеркнущую славу. И надо пожелать, чтобы Малый театр смело шел ко все большей славе сценического искусства.

Сказка будет жить всегда

Рукопись статьи не датирована. Очевидно, статья была задумана как предисловие к сборнику сказок славянских народов, предположительно конец 40-х – начало 50-х годов. Печатается впервые.

Пока живет человек, будет жить и сказка. Потому что сказка – наилучшее выражение надежд народа на счастье и справедливость. Сказка – воплощенная в поэтической форме мечта человека о прекрасном. Чаяния счастья и справедливости и мечты о прекрасном не могут умереть. Они двигают жизнь, они заложены в основе наших человеческих стремлений, они рождают культуру, искусство, а воплощением великой мечты о справедливости является социалистическое общество и государство. Если мы представим себе, что человек потеряет способность стремиться к счастью и справедливости и мечтать, то тотчас остановится движение жизни, исчезнут героизм и трудовой подвиг, замрет искусство, зачахнет наука и человечество погрузится в растительное и бесцельное существование.

Способность к мечте создала почти все то ценное, что нас окружает, начиная от прекрасного по своим душевным качествам человека и кончая передачей изображения на расстояние и возможностью слышать человеческий голос из Москвы в хижине канадского лесоруба или в пустынях Австралии.

Мысль о том, что сказка говорит о несбыточном, что она – только игра воображения, была, быть может, справедлива для наших отдаленных предков, но не для нас.

Мы живем в мире сбывшихся сказок. За последние десятилетия человек научился летать по воздуху со скоростью звука, проплывать под водой тысячи километров, видеть на огромные расстояния в темноте, проникать взором через непроницаемые раньше преграды, закреплять и передавать потомкам такую мимолетную вещь, как звук своего голоса, вести разговор через океаны и горы, выращивать исполинские деревья, менять географию земного шара, на месте сухих степей создавать великие озера-моря, превращать в свет, тепло и движение воды рек, ветер, силу взрыва, – иначе говоря, человек стал всемогущим, и нет такой сказки, которая не оказалась бы через некоторое количество лет былью.

Но сказка выражает мечту человека не только о покорении себе всех сил природы, но и о совершенстве человеческих отношений.

Человек должен быть умен, прост, справедлив, смел и добр. Тогда только он имеет право носить это высокое звание – человек. Об этом тоже говорят сказки. И не только сказки, но и все искусство. Потому что нет такого подлинного писателя, поэта, художника или композитора, который бы не стремился обогатить духовный мир человека и тем самым поднять его еще на одну более высокую ступень. В этом – назначение и сила искусства.

Наконец, сказка выражает подлинно народную, основанную на глубоком знании любовь человека к природе. Человек в сказке окружен могучей природой – дремучими лесами, широкими реками, глубокими морями, волшебными травами. Сказочные страны полны пересвистом птиц, запахами цветов, журчаньем холодных ключей, веселым шумом листвы, радугами, солнечным светом, игрою звезд и звериными тропами.

Это ощущение так сильно и по существу правдиво, что, раз появившись, не может исчезнуть из нашего сознания, и, обогатившись им, мы видим нашу родную природу во много раз более прекрасной и интересной, чем раньше.

Нам через сказку передается богатейший опыт познания и природы и человека, накопленный нашим народом за многие столетия его исторической жизни.

Сказки не только не умирают. Они рождаются непрерывно. Рождаются они и сейчас. И вот даже сегодня, когда вы читаете эту книгу, где-нибудь или в таежной сибирской глуши, или в сторожке паромщика на Оке, или в кубрике парохода на Черном море, быть может, создается новая сказка. Как это происходит – трудно сказать. По-разному.

Мне приходилось присутствовать при рождении сказки. Дело было летом, на берегу лесной реки. Только что прошел шумный короткий дождь, над рекой стояла радуга. Сильно пахло сосной, и капли дождя на отдельных хвоинках наливались, крупнели, и в каждой из них играло свое маленькое солнце. Перевозчик раздувал костер, а рядом сидел мальчик, его сын. Мальчик прислушался и спросил отца:

– Чего это шумит, папаня?

Перевозчик подумал, догадался, что шуршит дождевая влага, просачиваясь через палую рыжую хвою, устилавшую землю у подножья мачтовых сосен, но, подумав, усмехнулся и сказал:

– Это жуки-мужики пилят пилами сухие сосновые иглы. Пилят с натугой.

– Зачем? – спросил мальчик, и глаза его заблестели.

– Они жучки хозяйственные, запасливые. На зиму дровишки готовят. Ты небось видел, – как земля весной оттает, от нее идет дым. Это из жучиных нор.

Так началась сказка. Мальчик рассказал ее своим однолеткам, те – родителям. И сказка пошла гулять по свету, все крупнея, наливаясь, разрастаясь, как наливались под солнечным светом капли дождя на хвоинках. А через год-два-три она уже превратится в большую настоящую сказку, народ примет ее, и она будет жить вечно.

В этой книге собрано несколько сказок родственных нам славянских народов. Работая над этими сказками, я придерживался только двух правил: стремления передать с наибольшей ясностью их поэтическую сущность, и, рассказывая их, чувствовать себя таким же «сказителем», как и любой деревенский дед, что плетет корзины в кругу любопытных ребят и рассказывает им мудрые и простые истории, добавляя к ним «по силе возможности» те поэтические черты, которые сродни ему самому и, по его мнению, послужат лишь к украшению сказки.

Великий язык

Статья опубликована в журнале «Пионер», 1950, № 9.

Где бы вы ни были – в городе или в деревне, в вагоне поезда или на палубе речного парохода, на севере или на юге России, в лесу или на степном большаке, – всюду прислушивайтесь к русскому языку, к певучему народному говору, запоминайте и впитывайте в себя этот единственный по богатству, образности и поэтичности язык – поистине самый свободный и волшебный из всех языков мира.

С русским языком можно творить чудеса. Нет ничего такого в окружающей нас жизни и в нашем сознании, чего нельзя было бы передать русским словом. И звучание музыки, и спектральный блеск красок, и шум и тень садов, и сказочное – сновидения, и тяжелое громыхание грозы, и детский лепет, и заунывный ропот прибоя. И гнев, и великую радость, и скорбь утраты, и ликование победы.

Нет таких мыслей, понятий, звуков, красок и образов – и сложных и простых, – для которых не нашлось бы в нашем языке точного выражения.

Прав был Тургенев, когда говорил, что такой язык может быть дан только великому народу.

Русский язык – народен. Он является наилучшим выражением сущности русского человека. Из народных глубин, из подчас непрослеженных и неведомых истоков расцвел этот изумительный язык. И сколько бы мы его ни изучали, как бы мы ни определяли законы его образования, он всегда будет производить на нас впечатление радостного чуда.

С чем сравнить это впечатление? Недавно на рассвете я шел в глухих лугах вблизи Оки. Густой туман лежал над лугами и оседал росой на травах. Внезапно среди однообразной зелени этих трав в белой пелене тумана я увидел очень высокий огненный цветок. Он как бы зажег на заре свое душистое пламя и раскрывался, расцветал у меня на глазах. Он весь сверкал от росы, и только тут я заметил, что туман лежит низко, а огненный этот цветок стоит выше тумана и на него уже упал первый луч солнца.

Сейчас, когда я вспоминаю об этом, то почему-то этот цветок, выросший на простой и даже грубой нашей земле, кажется мне прообразом русского языка, сверкающего своим живым горячим блеском над остальными языками мира.

Вслушайтесь в звучание самых простых русских слов, и вы тогда уловите звуковое богатство языка.

Образцов звукового богатства можно привести множество. Можно раскрыть наугад книгу любого русского поэта или прозаика, такого, скажем, как Чехов, Лесков или Алексей Толстой, и черпать оттуда россыпи языка целыми пригоршнями.

Но для примера надо остановиться на ком-нибудь одном, хотя бы на Лермонтове.

У Лермонтова необыкновенная торжественность языка («Бывало, мерный звук твоих могучих слов воспламенял бойца для битвы…») сменяется изумительным легким его переливом, похожим на ночное журчанье родника («Как ночи Украйны в мерцании звезд незакатных, исполнены тайны слова ее уст ароматных»). И рядом с этим почти сказочным по звучанию переливом возникает простая разговорная речь:

«Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?»

На небольшом пространстве этой статьи я не могу сказать о русском языке все, что о нем следовало бы сказать.

О русском языке можно писать тома исследований, похожих на поэмы, и поэмы, похожие на исследования. Недаром чтение словарей Даля и Ушакова так увлекательно.

Во всяком случае, я уверен, что можно написать интереснейшую книгу не только о всем русском языке, но даже об одном каком-нибудь слове, особенно если это слово овеяно народной поэзией, сказанием, сказкой или определяет черты народного уклада.

Вы, ребята, снова пришли в школу. Русский язык вы изучаете с первого класса и будете заниматься им и в этом году. Это основной предмет в нашей школе.

Но иногда, нечего греха таить, занятия грамматикой и синтаксисом кажутся вам скучными и неинтересными. Некоторые ребята часто ворчат: зачем мне заниматься грамматикой, если я с детства разговариваю по-русски.

К сожалению, есть еще у нас люди, которые в силу своего невежества засоряют и калечат русский язык и превращают его в какой-то отталкивающий и мертвый жаргон.

И школьники часто не следят за своей речью и употребляют канцелярские выражения вроде «имеется», «имеем на сегодняшний день», «в общем и целом», заменяют одни понятия другими. Возьмем первый попавшийся пример, который мы часто встречаем в обычной разговорной речи, хотя бы слово «зачитать». Невежды ввели его в обиход вместо хорошего и простого русского слова «прочесть». Можно зачитать до дыр книгу, но нельзя зачитать протокол. Его можно только прочесть.

Часто ребята стараются говорить на каком-то грубом жаргоне. Они употребляют беспомощные, корявые и обывательские словечки, которые выглядят безобразно и жалко, не вяжутся с самим духом и звучанием русского языка и торчат в нем занозами.

Нельзя коверкать великолепный и богатый язык, на котором говорили и писали Ленин и Пушкин, Лев Толстой и Лермонтов, Чернышевский и Чехов, Тимирязев и Лесков, Горький и Алексей Толстой!

Ленин призывал бороться за чистоту и ясность русского языка.

Любите, ребята, русский язык. Изучайте его. Храните его, как народное богатство. Обогащайте его словами, рожденными нашей эпохой, но словами, достойными этого великого языка, теми словами, которые, как стихи Маяковского, преодолевают века:

Мой стих
трудом
громаду лет прорвет
И явится
весомо,
грубо,
зримо,
Как в наши дни
вошел водопровод,
Сработанный
еще рабами Рима.

Высокое призвание

Выступление К. Паустовского на совещании молодых критиков. Опубликовано в «Литературной газете» 30 октября 1953 года.

Критик – это не только комментатор. Критика должна быть полна блеска, остроты, свежести мысли, великолепно выраженной.

Есть старое прекрасное слово, которое мы начали забывать, – «призвание». Его надо воскресить, потому что критика и писательство – это высокоепризвание. Это работа, которая является делом жизни. Надо объявить, наконец, войну ремесленничеству и в литературе и в критике.

Я считаю, что дело критика – осмысливать и верно оценивать литературу, подготовлять читателя к наилучшему восприятию этой литературы и помогать писателю. Тут мы подходим к вопросу, как и чем может критик помочь писателю. А в этой помощи мы, писатели, безусловно нуждаемся.

К каждому писателю надо подходить как к целостному явлению и исходить в своих работах о писателе из его творческой индивидуальности.

Это элементарно и совершенно понятно: нельзя требовать от прозаика, чтобы он обязательно был поэтом, или от драматурга, чтобы он писал романы.

На критиках лежит очень большая ответственность за создание общественного мнения, они влияют на общественный вкус. Это обязывает бережно относиться к таланту. У нас много талантливых людей, но все-таки талантливые люди не попадаются на каждом шагу. Талант требует и заботы, и внимания, и помощи. Об этом часто забывают.

Очень важно уметь извлекать все хорошее и ценное, что заложено в писателе. Я, может быть, несколько преувеличиваю, но мне кажется, что нет писателя, в котором не было бы заложено интересных черт, подчас неведомых для него самого. Даже крупнейшие писатели по отношению к самим себе часто ошибались; то, что они считали самым хорошим, шедеврами, на поверку шедеврами не было. А то, что они считали не столь значительным, проходным, оказывалось иногда лучшим из того, что они сделали.

Так вот, умение заметить и извлечь это ценное, дать толчок именно в этом направлении писателю – очень большая обязанность.

Несмотря на высокие достижения нашей литературы, какой-то налет серости, скуки все-таки лежит на многих произведениях. Критикам прежде всего надо обратить на это внимание. Как можно в нашу эпоху прощать скуку и серость? По существу, это преступление перед народом, перед нашим временем! Если писатель сер и скучен, значит, он кругом себя все видит серо и скучно!

Сплошь и рядом попадаются книги, в которых герои абсолютно не интеллектуальные люди, они ни о чем не думают, не спорят, ничего по-настоящему не чувствуют. У них отняты авторами элементарные черты, без которых человек вообще не может существовать. У них отсутствует любовь, а если и существует, то какая-то смехотворная «производственная» любовь. У них нет ни страданий, ни размышлений. Нельзя так изображать людей нашей замечательной эпохи.

Надо обратить внимание на бедность или, вернее, повторяемость тематики, на однообразие сюжетов, которые иногда лишены авторского взгляда, авторской индивидуальности. Наконец, нужно понять разницу между правдой художественной и правдой документальной. Именно на этой почве происходят крупнейшие недоразумения с читателем. Критика должна этот вопрос постоянно и настойчиво разъяснять.

В массе наша литература пользуется языком хорошим, но все-таки не очень богатым. Создается такое впечатление, что литература использует, быть может, одну десятую или одну двадцатую тех языковых богатств, которыми обладает наш народ. Это совершенно недопустимо. И вот, я не вижу работ критиков хотя бы о языке отдельных писателей. Интереснейшие вещи можно написать о языке Алексея Толстого, Катаева, Федина.

Надо помнить и о влиянии на литературу соседствующих областей искусства. Этот вопрос совершенно не раскрыт, а это чрезвычайно важно. Я себе не представляю хорошего писателя, который не знал бы и не любил живописи. У живописи можно очень многому научиться, научиться видеть так, как видит художник. Художник может показать писателю совершенно неожиданные вещи, которые окажутся очень нужными в работе над словом.

Каждая наша работа должна быть событием в нашей жизни. Здесь нет места разговору о тщеславии. Но так нужно подходить к своей работе, чтобы, считая ее событием, всегда быть необыкновенно щедрым. Мы же часто скупимся, и меня особенно удивляет, когда скупятся молодые писатели. Надо писать каждую вещь так, чтобы вкладывать в произведение все, что у вас есть лучшего. Не надо бояться, что слишком быстро окажешься опустошенным. Ничего подобного, через две недели опять захочется писать, и найдутся новые слова и мысли. Критикам в своих статьях надо тоже быть щедрыми – не жалеть труда и мыслей.

Писатели и критики вместе должны бороться за великолепие слова, за мастерство.

Внутренние монологи (игра)

Монолог пустой вазы для цветов
Надтреснута. И горлышко, и брюхо
В давно не протираемой пыли.
Внутри меня, водолюбивой, сухо,
Забыли все… Вот как они могли?!
В кладовке, у стены, средь всякой снеди
Прибежищем служу для паука.
Толстушки-банки скучные соседи,
Ни солнца, ни окошка, ни цветка.
А хочется на свет! Цветы и воду!
Зима? Так прорастите, что ли, лук!
А то возьму и вырвусь на свободу,
Пусть даже если – на пол и – из рук.
Монолог затупившейся ножовки
Сами вы акулы! Сами крокодилы!
От хорошей жизни, что ли я пилила?
Дёргали за ручку, не щадили зубы.
Я теперь – тупая?! Обзываться тупо!
Монолог журавля из сказки «Лиса и журавель»
Как хвостом мела вокруг, как обнимала,
Норовила так и этак охмурить.
А потом — кормила кашей. Нет, не мало!
Но выстукивать по блюдцу попурри
Мне пришлось на все лады (и в мыслях тоже
Угощение я крыл – на все лады).
Всё! Теперь она меня не растревожит:
Не пойду с ней ни туды и ни сюды!
Ну и что, что мы знакомы, что соседи,
Мне от кумушки, как видно, проку – шиш.
Я не вредина, но быть голодным вредно:
Стыдно даже – выше цапли не взлетишь!
Я – мужик! А у кумы язык, что ложка,
Всё сметёт. Плутовка! Шуба без души!
Напоследок накормлю её окрошкой,
Что мне жалко? Пусть понюхает кувшин.
Монолог жевательной резинки
Мятная, приятная,
Упаковка знатная,
Гладкая пахучая…
Дальше – дело случая…
Ой! Спасиииите!!! Помогииите!!!
Где мой перед, где мой зад?!
Мне б сейчас – зубодробитель –
В наполнитель. Был бы рад
Мой жеватель-надуватель?
А за что мне – мнут бока?
Всё, устала. И упала
На дистанции плевка.
Мята, да измучена,
Куплена по случаю,
Но мучителю я – бомба!
Увела его три пломбы!
Монолог очень дорогой бутылки коньяка
Я вся такая с виду – очень!
Вам это не аперитив.
Наряд, конечно, мой непрочен,
Но офигительно красив!
Блеск голограммы, шарм акциза
А звёзды! Ими грудь полна.
Загадка я, как Мона Лиза:
Взглянул – и точно не до сна.
Обшаришь все свои карманы,
Молчу уже про кошелёк,
Чтоб овладеть такой желанной,
Конечно – мной!
Конь – як, конь – ёк…
Что там внутри, не очень важно!
Бока роскошные важней.
Была бы тара! Да! Пусть даже
«Палёнка» крашеная в ней,
Поклонник мой, все деньги вынешь
Из всех заначек! – всё отдашь
За дорогущий чудо-имидж,
За мой дурманящий мираж.
Туманюсь в приступе тоски:
Какие ж все вы…
чудаки!
Монолог фонарного столба
Да, есть у каждого своё –
И у меня – предназначенье.
Фонарь важней меня? – Вранье.
Держу! Смешон вопрос: «зачем я».
Я тут стою не просто так!
Пусть мимо жизнь течёт чужая.
Держу фонарь. Терплю – собак.
Но кобелей – не уважаю!..
Монолог кобры пляшущей под дудку факира
Он думает, меня околдовал
Мелодией дуды своей осиплой?
Но разве у факира – голова?
Чалма и рот, какие уж мозги там!
Из-под чалмы натужно дует рот…
Мой выход.
Дрессирую – я – факира!
Танцую грациозно. А народ,
Наивно из него творит кумира.
Развенчивать не стану, не резон.
На людях развлекаюсь так порою:
А где ещё покажешь капюшон,
Который по последней моде скроен?

Ответы к стр. 24 – 25

  • Найди в сказке и выпиши.

присказку

Начинает сказка сказываться

зачин

За горами, за лесами,
За широкими морями,
Против неба – на земле
Жил старик в одном селе.
У старинушки три сына:
Старший умный был детина,
Средний был и так и сяк,
Младший вовсе был дурак.

сказочных героев

Конёк-горбунок, кобылица, Рыба-кит, Жар-птица, рыба ёрш, Месяц Месяцович.

троекратные повторы

У отца три сына, три раза ходили в дозор, (три задания царя, три котла).

  • Определи и запиши, где ты будешь искать определения устаревших слов.

Определения устаревших слов можно найти в Толковом словаре.

  • Чем схожи характеры старших братьев? Чем отличается от них Иван? Опиши его характер, используя слова: справедливый, добрый, ленивый, честный, отважный, весёлый.

Братья лживые, коварные, завистливые, трусливые, жестокие, хитрые, жадные. Иван – добрый, честный, бескорыстный, открытый, умный, смекалистый, веселый, жизнерадостный, с чувством собственного достоинства, верный в дружбе, добросовестный, настойчивый, упорный, терпеливый, скромный.

  • Перескажи сказку от лица Ивана. Сначала составь план.

1. Моя семья.
2. Объявился вор на нашем поле.
3. Поочерёдный ночной дозор.
4. Кобылица.
5. Братья крадут златогривых коней.
6. Моя встреча с царём.
7. Моя служба у царя.

  • Прочитай фрагмент сказки “Конёк-горбунок”, в котором рассказывается о рыбе-кит. Придумай свою сказку про рыбу-кит. Сначала запиши все моменты, на которых хотел бы подробнее остановиться и составь план.

1. Конфуз.
2. Наказанье.
3. Совет друга.
4. Избавление.

Близко или далеко
Кит огромный глубоко
Быстро плавал и резвился,
Но конфуз с ним вдруг случился:
Незаметно для себя
Проглотил три корабля.

Заболел его живот, —
Кит уж больше не плывёт, —
Он на отмели лежит,
Тихо стонет и грустит.

Лучик солнца золотой
Прошептал ему: “Постой!
Дай свободу кораблям,
Что сглотнул, не зная сам.”

Пасть быстрее кит раскрыл
И всех в море отпустил.
Не болит его живот,
Снова весело плывёт.

Ответы по литературному чтению. 4 класс. Рабочая тетрадь. Бойкина М.В., Виноградская Л.А.

13. Прочитайте фрагмент сказки А.Н. Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Определите, слова какой тематики преобладают в этом фрагменте?

Дзузеппе надел очки, обмотанные бечёвкой, — так как очки были старые, — повертел в руке полено и начал его тесать топориком.

Но только он начал тесать, чей-то необыкновенно тоненький голосок пропищал:

— Ой-ой, потише, пожалуйста!

Джузеппе сдвинул очки на кончик носа, стал оглядывать мастерскую — никого…

Он заглянул под верстак — никого…

Он посмотрел в корзине со стружками — никого…

Объясните, что означают слова верстак, стружки, топорик (используйте словарь).

Слова, связанные с профессией столяра (бечёвка, полено, тесать топориком, верстак, мастерская, стружка) преобладают в предложенном фрагменте сказки А. Н. Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино».

Верстак — специальный рабочий стол для столярной, слесарной и другой ручной работы.
Стружки — тонкий узкий слой дерева, металла, срезанный острым инструментом при обработке.
Топорик — орудие для рубки в виде насаженной на деревянную рукоять толстой железной лопасти с остриём.

← Предыдущее Следующее →

Ответы к заданиям. 5 класс. Русский язык. Учебник. Часть 1. Рыбченкова Л.М.