Битва на шелони

Мятежный Новгород

В середине XV столетия Великий Новгород переживал непростые времена. Город был охвачен народными волнениями, которые периодически выливались в восстания городских низов против знати. Не в состоянии справиться с разбушевавшимися людскими массами, боярская верхушка заключила вассальный договор с великим князем литовским и королем польским Казимиром IV, который прислал в Новгород своего наместника.

Государь Московский Иван III и митрополит, как ни пытались предостеречь мятежный город от ведения дел с «латинянами», ничего из этого не вышло. По словам профессора истории Руслана Скрынникова, «в глазах московских книжников только монархические порядки были естественными и законными, тогда как вечевая демократия представлялась дьявольской прелестью».

Знатные новгородцы пошли дальше и стали вести переговоры с Казимиром IV о поддержке в случае войны с Москвой. Для народных масс и части бояр это было равносильно измене. «Земстие люди того не хотяху», — отмечал летописец. Разногласия среди новгородской элиты отнюдь не способствовали укреплению военной мощи республики.

Накануне войны

Весной 1471 года Иван III стал готовиться к военному походу на Новгород. На «Великой думе» было решено привлечь к усмирению непокорного города вятчан, устюжан и псковичей. Стратегический план предусматривал охват Новгорода с трех сторон – юга, запада и востока, с тем, чтобы отрезать население города от окрестностей и перехватить все пути, ведущие в Литву.

В поход должны были выступить три отряда, основной удар при этом предполагалось нанести с юга дружиной под командованием самого Ивана III. Операцию намеревались провести летом, чтобы избежать болот и топей, которые в весеннюю и осеннюю пору становились непроходимыми для войска, а зимой воевать было слишком накладно.

В Новгороде тоже готовились к войне. Бояре собирали всех боеспособных горожан и насильно загоняли в войско. Ведения боевых действий с воды должна была обеспечивать судовая рать. Несмотря на большую численность войска – не менее 30 тысяч человек – значительная часть его не желала воевать, что заметно снижало боеспособность ополчения.

Летом, как только установилась благоприятная погода, в поход двинулось 10-тысячное войско под командованием князя Даниила Холмского, которого Иван III благословил на «умиротворение» Новгорода. Одновременно на помощь московским дружинникам выступила псковская рать, откликнувшись на просьбу московского посольства.

Летописцы утверждают, что силы Новгорода четырехкратно превышали численность регулярного войска Ивана III, однако большей частью они были укомплектованы необученными посадскими ополченцами. Новгородцы, возглавляемые посадником Дмитрием Борецким, вынуждены были готовиться в спешке: они торопились выступить на перехват псковского отряда в надежде разгромить его, тем самым обезопасив свой тыл.

Действия начинаются

Пока новгородская конница двигалась навстречу псковичам, пехота направилась по реке Шелони чтобы обнаружить и разметать отряд Холмского. С этой целью судовая рать разделилась на два отряда: первый должен был ударить по правому флангу москвичей, второй, поднявшись на судах по реке Полысть до Старой Руссы атаковать с тыла.

Следует заметить, что псковское ополчение, как и основные силы москвичей не организовали общего взаимодействия, отчего их продвижение растянулось на долгие дни. Вся тяжесть борьбы ложилась на плечи дружины князя Холмского.

Первый отряд новгородской пехоты, поддерживаемый конницей, при переправе через Шелонь настолько разбросал свои силы, что какое-то время был не в состоянии организоваться для нападения на московское войско. Этим воспользовался Холмский, который практически с ходу атаковал и разбил новгородский отряд.

Оперативно отступив к Старой Руссе, чтобы дождаться подхода основных сил, москвичи натолкнулись на второй новгородский отряд. И в этом случае быстрота и согласованность действий московского войска позволили одержать верх над растерянными и медлительными новгородцами. Удивительно, что и в первом, и во втором случае новгородская конница так и не вступила в битву.

13 июля 1471 года князь Холмский получил послание от Ивана III, в котором государь велел отряду возвращаться к Шелони и ожидать подхода псковичей. Но успехи дорого обошлись князю. В двух битвах он потерял более половины своей рати. «Бысть бо наших всех осталося 4 тысящи или мало больши», – писал летописец.

Решающая битва

После того как была разбита большая часть новгородской пехоты, на берегах Шелони объявился восседавший на конях цвет боярского войска. Ему навстречу выдвинулась все еще находившая без поддержки дружина Холмского. Противников разделяли всего несколько десятков метров русла реки. Обе стороны стали на ночлег, намереваясь решить исход противостояния утром.

С первыми лучами солнца оба войска принялись методично обстреливать друг друга. Первым бесполезное метание стрел прервал Холмский, решившись на внезапный маневр. Малая часть его отряда, быстро переправившись под градом стрел на другую сторону реки, атаковала опешившего противника.

В это время практически без помех переправу начала оставшаяся часть московской дружины. По приказу князя она атаковала новгородское войско с тыла, завязался упорный бой. Значительно превосходящее в численности москвичей новгородское войско, в конце концов, не выдержало натиска противника и «побегоши вси».

Показательно, что в суматохе битвы, окончательно рассорившиеся новгородцы стали сводить счеты друг с другом, подставляя свои спины под копья и мечи москвичей. Таким образом погибла едва ли не половина новгородских бояр.

В это время к Великому Устюгу выдвигался третий отряд новгородцев, возглавляемый Василием Шуйским, ничего не знавшим об исходе сражения. На реке Двине он встретился с ратью устюжан и вятичей, собранной московскими боярами. Сборный отряд под предводительством Василия Образа и здесь не оставил шансов новгородцам, имевшим тройное превосходство.

Итоги

Основные силы под командованием Ивана III подошли к устью Шелони только 27 июля. В местечке Коростынь их уже ожидала делегация новгородцев во главе с владыкой Феофаном. Столь болезненное поражение Новгорода не оставило республики иного выхода, как проявить политическую сознательность и пойти на мир с Москвой.

Как это ни странно, но условия выдвинутые Иваном III оказались более чем мягкими. Новгород присягал на верность великому князю, при этом московский государь заметно расширял свои полномочия. Также Новгород должен был выплатить контрибуцию в размере 16 тысяч новгородских рублей. Безжалостный удар постиг только «литовскую партию», в частности, один из ее лидеров и предводитель новгородского войска Дмитрий Борецкий был осужден за измену и обезглавлен в Старой Руссе.

После победы на Шелони был нанесен окончательный удар по независимости Новгородской республики, хотя пройдут еще годы, прежде чем Москва обретет всю полноту власти над опальным городом.

Сегодня на окраине села Скирино близ места легендарной битвы установлен памятный крест, на котом прикреплены две таблички. Одна из них гласит: «Помяни, Господи, души усопших рабов Твоих, положивших живот свой на поле брани за Веру и Отечество, и прими их в Небесный чертог Свой. Аминь». На второй написано: «Поле Шелонской битвы 14 (27) июля 1471 г., где созидательные силы России победили гибельный раздор междоусобий. Трудами Великого князя Московского Ивана III был открыт путь к созиданию единого централизованного Русского государства. Вечная память и вечная слава нашим великим предкам!».

Шелонская битва 1471, сражение 14 июля на берегу р. Шелонь (ок. 30 км к зап. от оз. Ильмень) между войском Московского великого княжества и ратью Новгородской феодальной республики во время новгородских походов Ивана III, решившее исход борьбы за присоединение Новгорода к Москве. Антимосковская политика боярского пр-ва Новгорода и признание им вассальной зависимости от князя Литовского и короля Польского привели к резкому обострению отношений между Москвой и Новгородом. Летом 1471 моек, войско (10 тыс. чел.) под командованием воеводы кня зя Д. Д. Холмского выступило в поход против Новгорода. С 3. на соединение с ним двинулись псковичи (Псков выступал против Новгорода). Новгородцы поспешно сформировали довольно большую по тому времени армию (по данным летописи, ок. 40 тыс. чел.), призвав в её ряды значит, кол-во совершенно не обученного воен. делу посадского населения. Эта армия (по существу, ополчение) во главе с посадником Д. Борецким выступила навстречу псковичам, надеясь разгромить их до соединения с моек, войском и тем самым обеспечить свой тыл. Но 14 июля на лев. берегу Шелони между её устьем и г. Сольцы (точное место Ш. б. не установлено) новгородцы неожиданно столкнулись с передовым полком моек, войска (ок. 5 тыс. чел.), шедшим на соединение с псковичами. Несмотря на большое числ. превосходство новгородцев, князь Холмский смело атаковал их. Необученное, плохо организованное и в своей массе не заинтересованное в войне новгородское ополчение не смогло устоять против отборного великокняжеского войска и было наголову разгромлено (потери составили более 12 тыс. убитыми и ок. 2 тыс. пленными). Остальные в панике разбежались по лесам. Поражение Новгорода в Ш. б. предопределило ликвидацию политич. независимости Новгородской феод, республики.

Использованы материалы Советской военной энциклопедии в 8-й томах, т. 8.

В середине XV века, во время царствования Ивана III, Новгород переживал трудные времена. Город был охвачен частыми восстаниями горожан против знати, которая угнетала низшие и средние слои городского населения. Новгородские бояре не могли подавить восстания горожан своими силами и поэтому заключили союз с польско-литовским королем, приславшим своего наместника в Новгород. После смерти авторитетного архиепископа Ионы, главы новгородского боярского правительства, в город прибыл на княжение посланный польским королем и литовским великим князем Казимиром IV князь Михаил Олелькович. Затем новгородцы отправили своего кандидата на пост архиепископа на поставление в сан не к московскому митрополиту, а к литовскому православному митрополиту, находившемуся в Киеве. Одновременно они начали вести переговоры с Казимиром IV о поддержке на случай войны с Иваном III. Эта измена вызвала возмущение народных масс («Земстие люди того не хотяху», — отмечает летопись). Не было единства и среди бояр. Следствием стало ослабление военной мощи Новгорода.

Иван III был умным политиком. Он пытался повлиять на Новгород дипломатическим путем через представителей церкви. Митрополит упрекал новгородцев в предательстве и требовал отказаться от «латинского государства», но вмешательство церкви только усилило разногласия и политическую борьбу в Новгороде. Действия новгородцев были расценены в Москве как «измена православию». Несмотря на то, что Михаил Олелькович в марте 1471 года покинул Новгород и уехал в Киев, Иван III принял решение организовать общерусский «крестовый поход» на Новгород. Религиозная окраска этого похода должна была сплотить всех его участников и заставить всех князей прислать свои войска на «святое дело».

Весной 1471 года Иван III стал готовиться к походу на Новгород. В плане похода, обсужденного на «Великой думе», было предусмотрено привлечь к походу на Новгород вятчан, устюжан, псковичей — ополчение новгородских пятин и пригородов. Было решено охватить Новгород с запада, юга и востока, отрезать его от пятин и пригородов и перехватить все пути, которые вели в Литву. Это привело бы к рассеиванию сил новгородцев.

Был продуман четкий план действий, согласно которому к Новгороду должны были подойти с запада и востока два сильных отряда, а с юга наносился главный удар под командованием самого Ивана III. . Из Москвы в Устюг в мае 1471 года Иваном III были посланы двое бояр и воевода Василий Образец, чтобы организовать отряд из устюжан и вятчан. Это давало возможность «воевать» Заволочье и тем самым отвлечь силы новгородцев ослабить их в материальном и моральном плане. Этот план удался.

Основной поход был организован в начале лета, так как лесистая и болотистая местность вокруг Новгорода представляла серьезную преграду. Погода благоприятствовала: лето было жаркое, болота пересохли, реки обмелели, передвигаться московскому войску было удобно.

10-тысячный отряд под командованием князя Холмского и князя Федора Давыдовича Пестрого-Стародубского выступил в начале июня. Вскоре туда же двинулись со своими полками братья Ивана III удельные князья Юрий и Борис. Согласно общепринятой в то время военной практике, отряд Холмского занял и сжег Старую Руссу. Затем, согласно плану, он вышел к реке Шелонь и на ее правом берегу стал ждать соединения с отрядом псковичей, чтобы затем наступать на Новгород с юго-запада. По свидетельству летописи, Холмский и Федор Пестрый «распустили воинов своих в разные стороны жечь, и пленить, и в полон вести, и казнить без милости жителей за их неповиновение своему государю великому князю». (Памятники литературы Древней Руси: Вторая половина XV в. М., 1982. С. 389.)

В середине июня отряд под командованием князя Оболенского-Стриги и татарского царевича Даньяра выступил из Москвы на Вышний Волочек и далее двинулся вниз. по течению р. Мета на Новгород с Востока.

20 июня главные силы московской рати выступили из Москвы и двинулись через Тверь, где к ним присоединился тверской полк, и Торжок к южному берегу озера Ильмень.

Новгород также готовился к бою. Новгородские бояре собирали всех боеспособных горожан и насильно гнали в войско. Они имели также судовую рать. Но, несмотря на большую численность, боеспособность новгородского войска была низкой, и война с Москвой была не популярна.

Новгородцы хотели разобщить московское войско и уничтожить его по частям. Главные силы (конницу) новгородцы направили по западному берегу озера Ильмень и далее по левому берегу р. Шелонь на псковскую дорогу. Они стремились не допустить соединения псковичей с отрядом князя Холмского и разбить их. Судовая рать (пехота) по плану должна была высадиться на южном берегу у села Коростына и разбить отряд князя Холмского. Третий отряд под командованием князя Василия Шуйского шел на Заволочье и действовал вне связи с главными силами новгородцев. Несмотря на план, новгородцы действовали разобщенно. Московские отряды также не организовали общего взаимодействия, псковичи медлили, главные силы были далеко, вследствие чего вся тяжесть борьбы легла на отряд князя Холмского. Исход войны решался на берегах р. Шелонь.

У села Коростына новгородцы решили воспользоваться изолированным положением отряда Холмского и уничтожить его. Для этого судовая рать высадилась у села Коростына и разделилась на два отряда: один отряд должен был ударить по правому флангу москвичей, второй, поднявшись на судах по р. Полысть до Старой Руссы, — нанести удар с тыла. Коннице новгородцев необходимо было, переправившись вброд и вплавь через Шелонь, одновременно с отрядами пехоты атаковать отряд Холмского. Но силы новгородцев оказались разбросанными, отсутствовали взаимодействие отрядов и взаимная выручка.

Князь Холмский, воспользовавшись медлительностью новгородцев, двинулся к селу Коростыну и внезапно атаковал находившуюся там пехоту противника. Новгородцы были разбиты. После этого отряд Холмского отступил к Старой Руссе, ожидая подхода основных сил. Там находилось новое новгородское войско, подошедшее на судах по реке Поле. Холмский вновь стремительно напал на новгородцев и вновь одержал победу. В течение всего этого времени конница новгородцев бездействовала.

Дальнейшие самостоятельные действия могли вызвать гнев Ивана III. Понимая это, Холмский отошел южнее к городку Демону и отослал к Ивану III гонца с донесением о победе и запросом о дальнейших действиях. (Борисов Н.С. Русские полководцы XIII—XVI веков. М., 1993. С. 125.)

После этого 13 июля 1471 года Иван III велел отряду Холмского двинуться к р. Шелонь и соединиться с отрядом псковичей. Все эти успехи обошлись москвичам недешево. Отряд Холмского потерял к тому времени половину своего войска: «Бысть бо наших всех осталося 4 тысящи или мало больши».

Конница новгородцев появилась на берегу р. Шелонь после того, как была разбита новгородская пехота. Отряд под командованием Холмского двинулся вверх по Шелони. Противников разделяла только река.

Новгородское войско, которым командовали виднейшие бояре — Дмитрий Исаакович Борецкий, Василий Казимир, Кузьма Григорьев, Яков Федоров и другие, расположилось на ночлег у устья р. Дрянь (приток Шелони). 14 июля, утром, началась перестрелка через реку. Тогда отряд под командованием Холмского решил внезапно атаковать противника. Небольшое, но дружное, закаленное в боях с литовцами и татарами московское войско, воодушевленное решимостью своего предводителя, с воем и свистом обрушилось на растерявшихся и оробевших новгородцев. Воеводы подавали пример воинам и первыми бросались через реку на новгородцев. Москвичи вброд и вплавь переправлялись через Шелонь и атаковали противника стрелами и копьями. Бой был упорный. По приказу князя Холмского отряд татар нанес противнику удар с тыла. Новгородцы были поражены смелостью действий московского отряда, не выдержали натиска и «побегоши вси». Примечательно, что в суматохе бегства новгородцы сводили счеты друг с другом: так велика была тайная ненависть всех ко всем, словно чума, поразившая жителей великого города. (Борисов Н. С. Русские полководцы XIII—XVI веков. М., 1993. С. 125.) Бой был выигран московским войском.

Победу принесла внезапность. Новгородцы имели численное превосходство, но недооценили противника, были разобщены и морально подавлены дерзкими действиями и внезапной атакой москвичей. При этом многие воины уклонились от боя, заявив, что у них нет доспехов. А отряд новгородского архиепископа не получил приказа вступать в бой с московским войском. Всего новгородцы потеряли до 12 тысяч убитыми и около 2 тысяч пленными.

Бой на р. Шелонь имел стратегическое значение и решил исход войны. Теперь новгородское вече выразило покорность и запросило у московского великого князя пощады.

Главные силы московской рати под командованием Ивана III вышли к устью Шелони. 27 июля в местечке Коростынь они встретились с делегацией новгородцев во главе с владыкою Феофаном. Условия москвичей были достаточно мягкими: новгородцы присягали на верность Ивану III и выплачивали контрибуцию в размере 16 тысяч серебряных новгородский рублей. Иван III возобновил существовавший до этого времени договор и расширил свои права. Политика московского князя в это время отличалась умеренностью: был нанесен удар по «литовской партии», но политический строй Новгорода не изменялся. Однако конец его уже был недалек.

Можно сказать, что действия главных сил были лишь демонстрацией военной мощи Московского великого княжества и единства «всей Руси».

В это время 12-тысячная судовая рать князя Шуйского двинулась к Устюгу. Московские бояре, во главе с воеводою Василием Образцом, собрав 4-тысячную судовую рать из вятчан и устюжан, выступили навстречу новгородцам. Противники на судах встретились на р. Северная Двина, вышли на берег и вступили в бой. Отряд под командованием Василия Образца разбил новгородцев. Новгородцам не помогло их тройное численное превосходство, так как их боеспособность была слишком низкой.

Причины успеха московского войска следует искать в тщательной подготовке новгородского похода в военном и политическом отношении. Общерусское значение борьбы с Новгородом, уничтожение «литовской партии» и наказание изменников и предателей, усугубляло противоречия в Новгороде и вносило дезорганизацию в ряды новгородцев. Важное значение для победы имел тщательно разработанный план похода.

Битва на Шелони не привела к немедленному присоединению Новгорода к Московскому государству. Это случилось лишь семь лет спустя. Однако именно данная битва надломила волю той части новгородцев, которая не хотела подчиниться диктату Ивана III. Несколько уроков «московского боя», преподанных Холмским, убедили самых рьяных новгородцев в бесполезности вооруженного сопротивления. (Борисов Н.С. Русские полководцы XIII—XVI веков. М., 1993. С. 126.)

Использованы материалы книги: «Сто великий битв», М. «Вече», 2002

Примечания

Михаил Олелькович (?-1482) — князь слуцкий и копыльский, Гедиминович, сын киевского князя Олелька (Александра) Владимировича от брака с дочерью великого князя московского Василия I Дмитриевича Анастасией. В 1470 году литовская партия в Новгороде Великом, которой руководили Борецкие, пригласила Михаила Олельковича на княжение в Новгород. Тот приехал в ноябре и просидел на богатом новгородском столе около 4 месяцев. По получении в 1471 году известия о смерти в Киеве брата, Семена Олельковича, и о желании польского короля Казимира IV забрать Киев под свою руку, выехал из Новгорода, разорив по пути в Южную Русь города и погосты Новгородской земли.

Литература

Бате А.К. Шелонская операция Иоанна III Васильевича и Шелонская битва в 1471 году 14 июля. — Пг., 1915.

Военный энциклопедический лексикон, издаваемый обществом военных и литераторов. — Изд. 2-е. — В 14-й т. — СПб., 1858. — Т.14. — С. 252.

Разин Е.А. История военного искусства. — СПб., 1994. — Т.2. — С. 314-317.

Советская военная энциклопедия: В 8-й т./Гл. ред. комис. Н.В. Огарков (пред.) и др. — М„ 1980. — Т.8. — С. 505.

Советская историческая энциклопедия: / Гл. ред. комис. Е.М. Жуков. — М., 1976 — Т. 16. — С. 248.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. — М., 1960. — Кн.З, т.5. — С. 17-23.

Черепнин Л.В. Образование русского централизованного государства в XIV-XV вв. — М., 1960.

История СССР. С древнейших времен до наших дней. Т. 2. М., 1966;

Далее читайте:

Основные события XV века (хронологическая таблица).

Ю.В. Кривошеев, д.и.н. (С.-Петербург)
МЕСТО БИТВЫ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ
Солецкая газета № ? (? ? г.)

ПРЕДДВЕРИЕ

Битва на реке Шелонь стала заключительным аккордом очередного политического обострения 1470-1471 г.г. между Москвой и Новгородом и последовавшей за этим летней военной компании. По новгородской земле московское войско двигалось тремя колоннами: севернее — в направлении Мсты, по центру — на Яжелбицы (важный пункт в стратегическом отношении, своеобразные восточные ворота в Новгородские земли) и — южнее — на руссо-шелонском направлении, возглавлявшимся князем Даниилом Холмским и воеводой Федором Хромым. Именно здесь и развернулись основные события похода.

Июльской братоубийственной рати предшествовало взятие Старой Руссы, столкновение с новгородскими «десантами» у Коростыни и вновь у Старой Руссы, марш-бросок москвичей к Демону (Демьянску) и, наконец, их возвращение но приказанию великого князя на ильменское побережье к Коростыни.

Между тем, в Новгороде, несмотря на сильнейшие внутренние распри, было собрано огромное войско — до 40 тысяч человек, правда, состоявшее в основном из «плотницев и гончаров». Руководили им знатные посадники Дмитрий Борецкий (сын Марфы Посадницы) и Василий Казимир. Конные и пешие новгородцы продвигались вдоль Ильменя навстречу псковичам, союзникам Москвы, активно разорявшим Шелонскую пятину. И когда вечером 13 июля на противоположном (правом) берегу Шелони (в районе современного Шимска) новгородцы увидели московские отряды, это было для них большой неожиданностью. Другая неприятность — как следствие первой — отказ от боевых действий владычного (архиепископского) полка, мотивировавшего свое решение тем, что они шли воевать не с москвичами, а с отступниками-псковичами. Возможно, что этот отказ определенным образом повлиял на морально-психологическое состояние остального новгородского воинства и даже на исход самой битвы, ибо полк владыки был наиболее подготовленными к военным действиям.

Наутро 14 июля новгородцы и отряд князя Холмского, насчитывавший, кстати всего четыре с небольшим тысячи ратников (остальные разошлись по округе), более десяти верст шли по обеим сторонам реки, не решаясь или не находя возможности сблизиться и вступить в сражение. Впрочем, они не безмолвствовали, и над мирно катившей воды рекой то и дело жужжали стрелы, а иной раз раздавалась и крепкая брань. По долго так продолжаться не могло…

МЕСТО

Где же все-таки произошли переправа московских полков через Шелонь и одна из крупнейших битв русского средневековья? В летописях не указывается точного места. Однако из них можно уяснить, что это случилось до Сольцов и Мусцов. Во второй половине XIX — начале XX века попытку установить место сражения предприняли археологи Н.Е.Бранденбург и Н.М.Печенкин. Были найдены лишь единичные предметы военного снаряжения, впрочем, далеко не всегда относящиеся к XV веку. Тем не менее, после их археологических исследований была очерчена территория поиска: таким ареалом стали деревня Велебицы и ее окрестности.

Наибольший же вклад в определении поля битвы внес профессор Императорской Николаевской военной академии А.К.Банов, в 1915 г. выпустивший в Петрограде книгу «Шелонская операция Царя Иоанна III Васильевича и Шелонская битва в 1471 г. 14 июля». Банов, с присущей военным людям тщательностью и точностью, определил все топографические ориентиры передвижения войск и самой битвы. Ему удалось сузить территорию сражения до юго-западной окраины деревни Велебицы и протекающего несколько далее Тополева ручья, бывшей речки Дрянь (Дряно). По его мнению, эпицентром событий 14 июля стало место будущей (и существующей сейчас) деревни Скирино (Секирино), находящейся на несколько приподнятом относительно низкого берега плато напротив переправы через Шелонь.

БИТВА

Как могли развиваться события 14 июля 1471 г.? Попытаемся реконструировать их. Разгоряченное перестрелкой и перебранкой московское воинство то тут, то там входило в шелонские воды. «Не тут! Назад!» — следовали окрики младших командиров, ждущих решающей команды от князя Даниила Холмского. Действительно, места были неподходящими для переправы: то река слишком широка, то мешали острова, в изобилии лежавшие посреди Шелони, то болотистым выглядел этот берег, а крутым и недоступным противный.

Но вот неожиданно большое новгородское войско стало все дальше и дальше отдаляться от берега, а то и вовсе пропадать из поля зрения московских воевод. Как оказалось впоследствии — так отклонялась дорога, шедшая по плато левого берега. Но в пылу преследования москвичам показалось, что новгородцы вот-вот могут вообще уйти от сражения с ними. А там… столкнуться с более слабыми псковичами, что грозило потерей союзника. Последнее явно не входило в планы державшего тесные связи со Псковом Ивана III, а следовательно, и его военачальников.

Князь Холмский посмотрел на противоположный берег, от которого, скрываясь (и укрываясь) в клубах пыли, отходил противник. Там, впереди, виднелось заросшее кустарником устье какого-то притока Шелони: то ли реки, то ли большого ручья. Если продолжить движение далее, то потом придётся форсировать не только Шелонь, но еще и эту водную преграду. И тут князь увидел лежащее прямо перед ним огромное открытое пространство: невысокий берег, но которому шли его отряды, спокойное течение реки без препятствий, а самое важное: далеко — до версты — пологий, с заливными лугами противоположный берег, заканчивавшийся небольшим по высоте песчаным всхолмлением.

Решение созрело сразу. Началась переправа. Молнией понеслась на врагов-соотечественников, словно не видевшая их многократного превосходства, заждавшаяся московская конница. Налетела… и захлебнулась в атаке. Некоторые летописи сообщают даже о том, что москвичам (вполне вероятно части их) первоначально пришлось уйти за Шелонь. Впрочем, если это и было, то лишь эпизодом. Вскоре же, не выдержав натиска, ополченцы побежали, увидев скачущую из засады конницу, состоявшую, видимо, из находившихся в войске Ивана III мещерских татар. За кем-то из новгородцев «гнашася» до Мшаги (приблизительно 12 верст), за другими — до «Голина» (Голино). Двенадцать тысяч из ильменского войска остались на Шелонском поле и в водах Шелони. Две тысячи оказались в московском плену…

МИР

Когда 24 июля великий князь Иван III Васильевич прибыл в Старую Руссу, к нему привели пленников. Суд был скорый и жестокий. Четверых посадников (включая Дмитрия Борецкого) казнили, многих высокопоставленных новгородцев определили в оковы. Простое воинство было отпущено.

Где-то между ильменскими погостами Коростынь и Буреги великокняжеский «поезд», направлявшийся к Новгороду, 27 июля встретил представительную делегацию новгородских послов. Что они могли противопоставить царю после сокрушительного Шелонского поражения? Только смирение и просьбы, часть которых была милостиво удовлетворена. Коростынский мир был подписан 11(24) августа. Но не миром он оказался, лишь перемирием… Через семь лет Новгород пал.

ПАМЯТНИК

Мало что изменилось на месте Шелонской битвы за прошедшие пятьсот лет. Все те же воды несет в седой Ильмень поразительной красоты величавая Шелонь. Такими же зелеными и пологими остались здесь ее берега, переходящие, как уже отмечалось, в невысокое плато слева по течению. Стоящая тут сейчас деревня Скирино практически слилась с разросшимися Велебицами. Течет, журча, речка Дряно, превратившаяся теперь в мелкий и заросший ручей. Жизнь идёт своим спокойным и деловым чередом, и большинство местных жителей только благодари таким подвижникам, как священник Николай Епишев, знает о подробностях одной из средневековых московско-новгородских войн.

Находясь на Шелонском поле, остро ощущаешь, что сама история приходит к нам. Долг наш требует: память павших во имя живых, во имя нашей великой и трагической истории должна быть увековечена. Пусть на месте Шелонской битвы встанет небольшой обелиск, напоминающий об этом драматическом событии нашего прошлого.

POST SCRIPTUM

27 июля 2001 г. по благословению высокопреосвященного Льва, архиепископа Новгородского и Старорусского, в церкви Апостола евангелиста Иоанна Богослова в с. Велебицы Солецкого района Новгородской области состоялась Божественная литургия. По окончании службы прошел Крестный ход и был торжественно водружён и освящён 6-ти метровый дубовый Крест. На памятной доске, положенной в основании Креста, начертано: «Жертвам Российских лихолетий — вечная память. Создателям Единой России — вечная благодарность потомков». По окончании богослужения в г. Сольцы прошли исторические чтения, на которых выступили видные историки Москвы, С.-Петербурга, Великого Новгорода и других городов.

8 декабря 2009 г. на берегу Шелони в деревне Скирино, на предполагаемом месте битвы между отрядами новгородцев и москвичей, поставили Памятный знак. После его освящения священники Михаил Бирюков и Николай Епишев отслужили заупокойную литию в память обо всех погибших в Шелонской битве, не разделяя воинов на своих и чужих, на новгородцев и москвичей. Всем — вечная память!

ПРИЛОЖЕНИЕ I (отрывок из 10-й главы «Автобиографии» Н.И.Костомарова)

Мы ехали вдоль реки Шелони, отыскивая место, где происходила роковая Шелонская битва, погубившая республиканскую свободу Великого Новгорода. В руках у нас была летопись. Присматриваясь к местности, мы делали соображения, обращались с разными вопросами к жителям, но не так легко могли достичь желаемого. В Велебицах мы подъехали к старой каменной церкви, построенной, как говорили нам, великим князем Иваном III или, как другие утверждали, его внуком, царем Грозным. В этой церкви происходило служение не более двух раз в год, и она была приписана к другому приходу. Мы вызвали оттуда священника, который отпер нам церковь. Ее архитектура несомненно старинная, никак не позже XVI века. Проехавши несколько верст, на песчаном берегу, поросшем кустарниками, мы нашли большой, довольно высокий холм, и когда стали зонтиками копать на нем землю, то увидали, что весь этот холм состоит из человеческих костей. Тут текла почти высохшая речка Дрань, впадающая в Шелонь. Я сообразил, что этот могильный холм есть место погребения новгородцев, разбитых на берегу Шелони несколько выше этого места и бежавших до реки Драни, где в другой раз бегущим нанесено было окончательное поражение. Взявши на память два черепа, мы поехали далее и прибыли к часовне, под которою была могила павших в бою воинов; ежегодно совершается над ними панихида. Здесь, вероятно, погребены были московские воины, бившиеся против Новгорода; их похоронили с честью и построили над ними часовню, а трупы бедных новгородцев сложили грудою на берегу Драни и только присыпали песком. Мы доехали до посада Сольцы и стали расспрашивать о местных памятниках у духовенства одной из тамошних церквей; но оказалось, что духовные совсем не интересовались историею и не знали о Шелонской битве и о древней судьбе Новгорода даже настолько, насколько могла им сообщить история Карамзина. Возвращаясь назад, мы, осматривая русло Шелони с обоими ее берегами, пришли к тому заключению, что переход московских войск через Шелонь произошел немного ниже местности, на которой ныне лежит посад Сольцы, и новгородцы, сбитые с позиции на берегу реки, бежали, преследуемые москвичами, до роковой для них реки Драни, где и лежат их кости, прикрытые песком, развеваемым ветрами.

ПРИЛОЖЕНИЕ II (персоналии)

ИВАН III (1440-1505) — великий князь московский

Старший сын Василия Темного, был соправителем отца, рано проявил способности выдающегося государственного деятеля. При Иване III завершилось образование территориального ядра русского централизованного государства. К Московскому княжеству были присоединены Ярославское и Ростовское княжества, Новгородская и феодальная республика, Тверское великое княжество, большая часть рязанских земель. В своей объединительной политике великий князь действовал последовательно и расчетливо, используя как военную силу, так и дипломатию. Этому способствовало уже установившееся в массе русского населения сознание своего единства. Наиболее сильное сопротивление Ивану III оказала Новгородская республика, тяготевшая к Литве. Когда верх в Новгороде взяла партия Борецких, Иван собрал войско и выступил в поход. В 1471 г. на реке Шелони новгородцы были разбиты, но Иван не сразу лишил их привилегий, а только после осады Новгорода зимой 1477-1478 гг., широко применяя практику массовых выселений наиболее знатной и активной части города. Таким же образом он действовал по отношению к другим землям.

Подчинив удельные княжества, Иван начал борьбу с Литвой за возвращение русских земель и, используя внутренние смуты в Литовском княжестве, вернул Чернигов, Новгород-Северский, Гомель, Брянск и другие города. Он сумел потеснить и Ливонский орден. При Иване III московская Русь, усиленная и сплоченная, окончательно сбросила с себя татарское ярмо. В 1476 г. Иван отказался платить дань Золотой Орде. В 1480 г. хан Ахмат напал на Русь, но на реке Угре его встретило войско Ивана III. Всю осень русские и татарские войска простояли друг против друга на разных берегах, не решаясь напасть первыми. В конце концов татары отступили, Ахмат был убит ногаями, и власть Орды над Русью рухнула окончательно. Используя слабость Орды, Иван подчинил своему влиянию Казанское ханство.

Характер власти московского государя при Иване III значительно изменился. Начал складываться центральный аппарат, зарождается приказная система управления, был составлен Судебник. Взамен уделам пришло поместное землевладение, стало набирать силу русское дворянство. Заметно изменились и обычаи московского двора, прибавилось пышности, появились сложные придворные церемонии, отдалившие великого князя от бояр.

Иван старался поднять русскую промышленность и искусства, выписал из-за границы известных мастеров и среди них Аристотеля Фьораванти. Москва бурно строилась, вырос кремль с его соборами и Грановитой палатой, были построены каменные крепости в Коломне, Туле, Ивангороде.

На новгородском памятнике «Тысячелетие России» изображен сидящим на троне в величественной позе, в царском облачении, со скипетром и державою в руках, к ногам его приставлен щит с двуглавым орлом — гербом Московского государства, впоследствии перешедшим и в Российскую империю. Под ногами у него помятая удельно-княжеская шапка.

ХОЛМСКИЙ Даниил Дмитриевич (?-1493) — московский воевода времен Ивана III

Потомок тверских князей. Как полководец проявил себя в сражениях с крымскими и казанскими татарами. В боях отличался личным мужеством. В историю вошел, главным образом, благодаря знаменитой Шелонской битве, решившей исход борьбы между Москвой и Новгородом, противостоящим объединительной политике Ивана III. Битва произошла 14 июля 1471 г. на левом берегу реки Шелони после неожиданной встречи московского войска во главе с воеводой Холмским и новгородской рати, которой командовал Дмитрий Борецкий, сын Марфы Посадницы. Хотя у князя Холмского было лишь пятитысячное войско, а в новгородском ополчении от 20 до 40 тысяч, москвичи наголову разбили новгородцев, уничтожив 12 тысяч человек. Дмитрий Борецкий был взят в плен и казнён. Это поражение стало концом независимой Новгородской республики.

В 1473 г. во главе большого войска Холмский двинулся на помощь Пскову, осажденному ливонскими рыцарями, и сумел склонить магистра к подписанию мира. За эту бескровную победу был пожалован в бояре. Вскоре, однако, его оклеветали в намерении «отъехать к иноземцам», и Холмский подвергся бы заключению, если бы за него не вступилось духовенство и восемь вельмож, давших за него поручные записи и огромный залог.

В 1477 г., завершая покорение Новгорода, Холмский по льду перешел с войском озеро Ильмень, окружил город, принудив его после двухмесячной осады сдаться Ивану III. В 1487 г. ходил под Казань, взял в плен царя Алегама и прислал его в Москву, восстановив на престоле Магомет-Амина.

На памятнике «Тысячелетие России» помещён впереди кн. Кейстута, в сидячем положении, в одежде воина, на голове его шлем, в правой руке у колена держит саблю в ножнах.

Марфа БОРЕЦКАЯ (точные даты жизни неизвестны) — жена новгородского посадника Исака Борецкого.

Прозвана «посадницей», хотя сама она таковой никогда не была. Род Борецких был одним из самых знатных и богатых в Новгороде и активно противодействовал усилиям московских великих князей подчинить себе этот город. Марфа и ее сын, новгородский степенный посадник Дмитрий, в 1471 г. возглавили враждебную Москве партию новгородских бояр и вступили в переговоры о переходе в подданство с литовским великим князем Казимиром VI. На бурном вече «литовская партия» взяла верх, решено было послать королю Казимиру посольство с предложением быть главою Новгорода при соблюдении его древних гражданских свобод. Тогда Иван III выступил походом на Новгород и в Шелонской битве (1471) новгородское ополчение было разбито, а Дмитрий Борецкий казнен. Новгород должен был подчиниться Москве и платить контрибуцию. Тем не менее вече еще сохранялось, и «литовская партия» во главе с Марфой Посадницей стала усиливаться. Снова вспыхнули волнения, во время которых были перебиты наиболее ревностные сторонники Москвы.

В 1478 г. Иван III решил окончательно покончить с новгородской вольницей. В Новгород вошли московские войска. Иван приказал схватить Марфу с ее внуком и боярами и отправить в Москву. Еще раньше был вывезен ее сын Федор. Имения Борецких отошли в казну. Марфа была отвезена в Нижний Новгород и пострижена в монахини под именем Марии. Трагическая судьба Марфы, ее борьба за новгородские вольности привлекали внимание многих русских писателей и поэтов.

На памятнике «Тысячелетие России» изображена в одежде боярыни с поникшею головой, у ног ее разбитый вечевой колокол, символ падения Новгородской боярской республики.